— И всё равно я постоянно чувствую себя безнадежно опоздавшим, — упрямо мотнул головой Игорь Семенович. — Словно играю в игру мало того что с непонятными правилами, так еще и глаза у меня завязаны.
— Ты же менталист! Глаза-то тут при чем? — подколол я дедулю. — Тебе ведь не нужно смотреть на оппонента, чтобы понять, о чем он думает. А с учетом ширины твоих погон, тебе вообще нет смысла скрывать свои способности. Это мне чуть что приходится делать вид, что я в домике и вообще мимо проходил.
— Да ты не особо и утруждаешься, — фыркнул Игорь Семенович. — Наловчился по верхам скакать так, что тебя хрен поймаешь на горячем. И не надо такие глаза круглые делать. А то будто я не вижу, как ты работаешь!
— Двусмысленность какая-то. Если видишь, значит, можешь поймать. Или всё-таки не можешь? — ехидно осведомился я.
— Не могу! — дед аж кулаком хрястнул по столешнице. — Хотя понимаю, что ты творишь. Как? Вот как ты так наловчился? Такое даже Израилыч провернуть не мог, а уж он мужик бывалый, старой школы. Ты перед ним щегол. Однако уже одной левой его за пояс затыкаешь. У Карпуши к тебе вопросов скопилось — не счесть. А ко мне еще больше. Но мне и ответить-то нечего! Я сам не понимаю, откуда у Оксаны такой уникум родился.
— Родился и родился. С вами сотрудничаю изо всех сил. Что не так?
Я начинал всерьез злиться, потому что доброты после вчерашних разборок с Миланой у меня и так мало осталось, а после настойчивых расспросов деда я и вовсе чувствовал непреодолимую потребность вспылить по-настоящему, с фейерверками и последствиями. Не могу я всю эту хтонь в себе держать. Я ведь живой человек несмотря на то, что уже вторую жизнь подряд живу. И меня бесит, когда раз за разом пытаются навредить не мне самому, а женщине, которая должна быть мне дорога. Крысятничество какое-то. В чем смысл? Сделать мне больнее, чтобы я сломался, ударился в депрессию и стал ни на что не годен? Недруги недорогие, а вы уверены, что это именно так должно работать? Я же вместо этого могу окончательно озвереть, попутать берега и всячески поспособствовать вашему умножению на ноль. Даже не прибегая к возможностям особого отдела.
— Эй, потише! — отшатнулся дед. — Что творишь, чертяка⁈ Ты так и пышешь агрессией! Я едва барьер держу, а ты его проламываешь влегкую!
— Хочешь сказать, меня пора в вашу кутузку упрятать? — злобно осведомился я. — Я ведь мало вам помогаю, видимо. И людей направо-налево ментальными инвалидами делаю. Вон, на днях бунт поднял чуть ли не по всем филиалам Государственной магической академии. Просто из личной вредности, видать. Да и вообще паршивец редкостный, ату его, ату! Ну, давай, придумай повод, чтобы окончательно поставить на своем внуке ярлык опасного и непредсказуемого субъекта, которого надо в смирительной рубашке держать!
— Валерьян, тихо! — Игорь Семенович встал, подняв вверх ладони в знак, что ничего против меня не злоумышляет. — Не знаю, что такое с тобой сейчас происходит, но это становится реально опасно. Не только для меня, но и для жильцов этого дома. А они точно ни в чем не виноваты. Поэтому попытайся успокоиться. И прости меня, дурака старого, если это я тебя так завел. Вот видит Всесоздатель — не хотел! Но и ты меня пойми. По поводу тебя с каждым днем вопросов больше, чем ответов. А когда два не самых последних человека в особом отделе не могут понять, что происходит, начинаются те самые домыслы, которых ты терпеть не можешь.
— Какие, например? — Я в упор посмотрел на Игоря Семеновича.
— Что ты сам как Иной! Какой-то сбой генетический, поэтому по всему виду ты наш, обычный менталист, а по сути своей очень от остальных отличаешься, прямо как пришельцы эти.
Проговорив это, дедуля отшатнулся. А я сообразил, что и впрямь слишком много воли дал собственной силе духа. Нехорошо. Я ведь не собираюсь здесь драться или еще каким-либо образом демонстрировать, насколько я силен и мощны мои лапищи? С другой стороны, вопросы ко мне копятся и копятся. И как же лучше поступить?
Я выдохнул. Собрался с мыслями. Принудительно уменьшил зону воздействия на окружение, а то моя ментальная сфера явственно расширилась минимум до размеров комнаты. Представляю, каково сейчас приходится дедуле. Ничего, через полминуты вздохнет с облегчением.