Наверняка они теперь там в своем Министерстве все настороже теперь. Они ведь не могут знать, что именно рассказал Лаврентий. Но прекрасно понимают, что после неудавшегося заговора против Императора должно пройти какое-то время, прежде чем волна утихнет. Они избавились практически от всех низовых исполнителей, с которыми можно было бы связать их имена. Выход на уровень того же Шокальского, по меркам особого отдела, был несравненной удачей. Но… это, увы, единичный случай. И особисты не так уж и многое успели выжать из этого человека. Хорошо еще хоть меня тогда к допросу подключили, иначе бы вообще зазря пропал такой шанс.
Я пересел на кровать, подложил под спину подушку и принялся размышлять дальше. Интересно, а сколько сейчас всего Иных в нашем мире? За соседние страны не знаю, просто не владею такой информацией. А в Империи их проживает от тысячи ста до тысячи двухсот человек. Их список, который бережно хранит Филин, мой самый надежный в мире сейф, вот уже несколько недель не пополняется, поскольку новых семей, которых бы я не вычислил по архивам до этого момента, не появилось. И это говорит о том, что я на данный момент, скорее всего, осведомлен практически о всех. В том числе уже досконально знаю родословную Марьяны, бармена и Васильковой. Мама у Маши, кстати, была обычным человеком.
На самом деле, общая численность Иных куда меньше, поскольку я посчитал всё их потомство именно как Иных. А пример той же Марьяны показывает, что рождаться в их семьях могли и обычные люди.
То есть их прослойка — реально крошечная на фоне нашей многомиллионной страны. Незначительная по объему, но весьма убедительная по возможности влияния на социум и политику. И это говорило о том, что главный инолидер, который и закрутил всю эту историю с ползучей экспансией в органы власти, к тому же еще и гений управления. Иметь такого человека в противниках — крайне опасно. И это отчасти подтверждают попытки покушения на нас с дедом…
…смысла которых я не могу понять! Физическое устранение, как тогда, когда была взорвана машина Игоря Семеновича в день моего приезда в столицу, это да, это как раз объяснимо. А со мной что не так? Если бы хотели через меня насолить Птолемееву-старшему, то меня бы и пытались прикончить. Почему же пытаются вредить не мне, а моим девушкам, причем степень нашего знакомства и дружбы с ними не играет практически никакой роли?
Неужели кто-то счел меня самостоятельным игроком? Только этим можно объяснить происходящее. Запугать, заставить замолчать. Но кто знает, кроме деда и Карпа Матвеевича, что я фактически провожу собственное расследование? Веду подкоп под Иных?
В предыдущий раз заказ на меня размещала женщина, изобразив ревнивую тетку, о которой сбежал юный любовник. Тот стрелок, что едва не лишил жизни Милану, был подписан именно на её убийство неизвестным парнем. На её убийство, не моё! Хотя на том фото, которое ему предъявили, чтобы он запомнил лицо своей жертвы, мы были запечатлены вдвоем, когда меня прямо из больницы привезли в Академию ради того, чтобы предъявить взбудораженной студенческой общественности. То есть осведомители у моих врагов имеются прямо в стенах вуза. До этого момента мы с Сонцовой никак не демонстрировали нашу связь. А тут реакция была, считай, моментальной? О, у Птолемеева-младшего официально появилась девушка? В расход ее!
У меня даже были мысли, кто мог быть этим осведомителем. Среди студентов было несколько Иных, и при желании можно даже было хорошенько их встряхнуть и выяснить, кто же сделал то фото и кому дальше передал информацию обо мне, но…
Это было бы грубой работой, которая вряд ли бы привела нас к нужному результату. Да и рядовые исполнители, скорее всего, не имели ни малейшего понятия о том, что их информацию используют для подготовки убийства. Осведомителя могли использовать втемную. Пришел весь взволнованный из Академии, поделился за обеденным столом с домашними, какие там у него события грандиозные произошли, вот и достаточно. А уж папа-мама-дедушка найдут, кому сообщить обо всем дальше.
Нет, вычислять своего врага я собирался другим способом, который меня еще никогда не подводил. Мне требовалось понять логику происходящего. Пусть даже Иную, но логику, черт ее побери! Но пока я чувствовал себя слепым кутенком, и это меня начинало раздражать. Сложно, знаете ли, оставаться спокойным, когда под угрозой оказываются твои близкие.