— Родители присмотрели тебе выгодную партию. Тебя в известность поставить не успели, ты их опередила. Вот они и пытаются любыми доступными методами заставить тебя расстаться со мной. С той стороной, видимо, условились, пока тебя с учебы не сбивать, дать доучиться и получить заслуженный красный диплом. Я так понимаю, про Эраста ты им в свое время не успела рассказать?
— Нет, — фыркнула Милана. — Было бы о чем!
— Значит, в их представлении ты, вполне вероятно, нетронутый бутон, лишний повод для родительской гордости. А тут я, негодяй этакий, их цветочек срываю. Ай-ай, как перед сватами неудобно будет, когда всё выяснится.
— Вот оно что, — прищурилась Сонцова. — Вот теперь я точно туда не вернусь! Мое тело — мое дело! Как хочу, так им и распоряжаюсь! И так мне все детство в мозг проклевали, как я должна себя беречь. И что в итоге? Да у меня из-за целомудрия едва магия не перегорела! Да я…
Неясно, как долго еще Милана аки разъяренный дракон плевалась бы огнем в родительский адрес, но тут в дверь постучали. Филин тут же метнулся и сообщил, что это Евстигней. Я открыл дверь, и непривычно взволнованный комендант тут же сообщил:
— Тут такое дело, сегодня проверка будет. Новый ректор распорядился, сейчас комиссия собирается. Так что вы приберитесь в своих комнатах, хорошо? А я дальше побегу, остальных предупрежу.
С этими словами Вилюкин развернулся и потопал прочь. А мы с Миланой недоуменно переглянулись. Вот, похоже, и первые в этом году неприятности пожаловали…
Глава 16
Недаром говорят, что понедельник — день тяжелый. И то, что в этом году первое января пришлось как раз на этот день недели, ничего в раскладе не меняло.
Милану я, хорошенько подумав, отправил гулять в торгово-развлекательную зону, снабдив в качестве новогоднего подарка нехилым денежным переводом. С ее характером подставиться под гнев неведомой комиссии — как нечего делать. А что до ее отсутствия в общежитии, так никто не обязывал нас сидеть по своим комнатам в праздничный день.
Я же остался. Мне прямо так и подмывало составить себе мнение о новом ректоре. А поскольку был ненулевой шанс того, что он лично войдет в комиссию по проверке общежитий, я не собирался упускать момент познакомиться с Мещерским.
По этому поводу навел порядок в холодильнике. Полы подметать и мыть не стал, они со вчерашнего дня и так были чистыми. Разложил на столе натюрморт из учебников по истории развития магии, конспекта, записной книжки и ручки. Одновременно получал донесения от Филина. Комиссия действительно начала работу, и первой ее жертвой пало общежитие огневиков. Под конец экзекуции тамошний комендант цветом лица сам напоминал собой фаербол.
Хм, Евстигней у нас товарищ, конечно, спокойный, но не хотел бы я, чтоб он слишком близко к сердцу принял разнос ректора, ведь Константин Константинович, как я и предполагал, лично возглавил комиссию. А учитывая то, что Вилюкин экономил на вызове клининга для неиспользуемых комнат, чтобы лишний раз не подставлять мать из-за повышенного расхода средств, прицепиться к нему повод имелся.
Филин дал мне общее представление, к чему придирается Мещерский. И, честно говоря, я пришел в некоторое замешательство, потому что Константин Константинович, похоже, просто искал, на ком бы сорваться. И что-то мне это ничуть не напомнило поведение сурового антикризисного менеджера, каковым он мне изначально представлялся. Странно. Да и члены комиссии выглядели, мягко говоря, обескураженными, слушая, как их предводитель чехвостит в хвост и в гриву студентов и технический персонал.
Следующей жертвой ректор выбрал общежитие некромантов. Ожидаемо, довел до цугундера и его коменданта. Но тот, в отличие от своего первым попавшего под раздачу коллеги, побледнел и разве что не позеленел.
Оттуда комиссия двинулась к нам, и я мысленно еще раз погладил себя по голове за то, что вовремя спровадил отсюда Сонцову. Подумав, я дал задание Филину слегка поработать с Евстигнеем: убрать лишнюю тревогу и волнение, подбавить олимпийского спокойствия и терпения. Лишним точно не будет. Ну а сам чуть приоткрыл свою дверь и встал возле нее, чтобы было слышно, что происходит внизу.
Визгливый голос Мещерского раздался сразу же, как хлопнула общая дверь на первом этаже.
— Я новый ректор Государственной магической академии Мещерский Константин Константинович, прибыл с внеочередной инспекцией жилого фонда академии. А теперь объясните: как это называется? Как это называется, я вас спрашиваю?
— Противоскользящий коврик, — невозмутимо ответил комендант. — Положен с целью не допустить падения студентов. Пол-то каменный, а на улице снег. Сюда его на обуви несут, он начинает таять. А на луже ноги легко разъезжаются.