Отдельно радовало то, что рыться в мозгах Мещерского Филин полез, уже когда я был достаточно далеко от главного здания, и обвинить меня в запрещенных ментальных воздействиях у ректора не вышло бы даже при большом желании. Я по-прежнему считал его крайне серьезным противником и не собирался преждевременно демонстрировать перед Константином Константиновичем свои умения, поскольку это могло оказаться смертельно опасно для меня.
А еще меня кой веки раз раздражало щебетанье Сонцовой. Мне настоятельно требовалось уединение и тишина, а моя красавица всячески пыталась растормошить меня после противостояния с Харитоновым. И я не знал, как лучше до нее донести, что лучше бы оставить меня хотя бы на полчаса в покое.
«Папаша, нет проблем! Скажи, что хочешь коротко вздремнуть, потому что встал рано. Попроси ее саму принять заказ из ресторана. И вот тебе минимум полчаса свободного времени», — тут же влез с подсказкой конструкт.
А кстати, неплохая идея. Так и поступил. Если виновато улыбаться и сонно тереть глаза, даже и не такая дичь прокатить может. Милана принялась караулить курьера, я же прилег на кровать, отвернулся к стене и наконец-то смог…
Да ни черта я не смог! Мои мысли скакали дикими козами по уступам бетонной плотины и задерживаться на одном месте не спешили. Потому что, если верить Филину, а не верить ему у меня причин не было, то Мещерский подумал, что я — интересный парень. Безо всякого там второго и третьего подтекста. Его реально позабавило наше… и ведь даже противостоянием это не назвать. Поэтому просто: наше общение.
Он прекрасно знал, кто я такой. То есть реально навел обо мне справки до того, как прийти на экзамен. Видимо, хотел понять, из-за кого его предшественник лишился места, и не являюсь ли я профессиональным революционером, который будет по привычке огрызаться на любую власть. И надо отдать человеку должное, измываться надо мной не стал, хотя и мог. Зато превосходнейшим образом стукнул по носу господина Харитонова, исполнив тем самым мою заветную мечту.
По всему выходило, что мы с Константином Константиновичем вполне способны поладить. И это… настораживало, поскольку рушило в труху все мои предварительные выкладки. У него не было ментальной защиты: ни персональной, ни артефактной, хотя он должен был хотя бы в теории предполагать, что внук деда-менталиста сам может оказаться не слишком простым парнем. Да и злодеем, который раз за разом планирует похищения и убийства, Мещерский тоже не выглядел.
С одной стороны, прямо гора с плеч. В мои ближайшие планы не входило, мягко говоря, вступать в открытое противостояние вот уже со вторым ректором подряд. Я вообще человек предельно мирный и спокойный. Я — исследователь, а не бунтарь. С другой стороны, я уже настолько поверил в то, что источник моих бед именно Мещерский, что теперь с некоторым усилием возвращался в реальный мир с пониманием, что я так и не знаю имени главного злодея. А это значит, я сам и мои близкие по-прежнему находятся под угрозой.
Уж не знаю, как оно так вышло, но я действительно умудрился задремать, так что, когда курьер принес заказанные Миланой блюда, ей пришлось меня будить. Правда, предварительно она успела накрыть на стол, и я бы крайне признателен ей за столь трогательную заботу.
Оставшиеся экзамены и зачеты я сдал безо всяких сложностей. И эта подозрительная легкость меня, откровенно говоря, пугала. Как-то привык к тому, что если всё идет хорошо, то это означает лишь одно: я чего-то вовремя не заметил.
Возник лишь единственный вопрос. И за то, что он вообще возник, спасибо Агнессе Игнатьевне. Сдавать экзамен по практической магии воздуха я должен был со вторым курсом. А это значило, что проставить сдачу экзаменов за первый курс по этой дисциплине мне должны были автоматом. Что до теории — тут я подсуетился сам, в итоге экзамен у меня принимали сразу и Вилюкина, и Ярослав. И чтоб уж два раза не вставать — за оба семестра, чтоб не превращать этот процесс в долгоиграющее шоу. Оба знали, что в теории я силен, поэтому процесс превратился в чистую формальность.
А вот с практической магией… все было непонятно. Но тут на помощь неожиданно вновь пришел Мещерский и своей волей постановил: в случае успешной сдачи текущего экзамена по материалам второго курса, сразу же проставить мне сдачу и по первому. Если же я засыплюсь, то смогу претендовать лишь на пересдачу, и про оценку за второй курс могу забыть сразу же.