— А что там говорить, — тяжело вздохнул Семеныч, и я запоздало вспомнил, что он в тот день, по сути, потерял своего единственного внука. — Малыш испугался до смерти. И умер. Зять сообразил, что он натворил. Детоубийцей ему становиться страшно не хотелось. Он провел ритуал в надежде, что душа сына отлетела недалеко и вернется в тело. Вместо этого там оказался ты. Николай понятия не имел, откуда ты взялся, да и сколько тебе вообще лет. Он не признается, но тут уж я в его мозгах порылся, не отказал себе в такой малости. Так вот: в какой-то момент он решил, что Валерьян — это всё же его Валерьян. Только в процессе выхода и возвращения в тело успел повредиться умом. А поскольку ты его в том не разуверял, то ближе к твоему совершеннолетию он начал строить прожекты о твоей женитьбе и прочем.
— Так странно.
— Что именно?
— Я ведь полагал его умным и здравомыслящим человеком. Жестоким — да. Но отнюдь не глупцом. А он на поверку оказался таким… мелким и мелочным? Не могу правильного слова подобрать. И от этого как-то отдельно грустно становится.
— Люди вообще не идеальны, — подтвердил Игорь Семенович. — Впрочем, чего мы тут с тобой ноем, как два старых деда?
— А мы и есть два старых деда, — развеселился я.
— Но есть нюанс. Тебе постель согревает юная девица, а мне приходится под два одеяла залезать.
— Похоже, кто-то завидует?
— А если бы и да, то что?..
Так, с шутками и прибаутками, мы расставили с Семенычем кучу точек над целой колонной букв Ё. Конечно, оставалось еще много вопросов, самым острым среди которых было, кто хотел убить Милану, и по какой причине неведомому злодею захотелось сделать мне больно именно так, через ликвидацию близкого человека.
Но в целом у меня будто бы тяжеленный промокший рюкзак с плеч упал. Брезентовый такой, который еще арбузом называли. Нести тяжело, бросить не вариант. А теперь я наконец-то смогу с полной силой заниматься Иными, благо что в Академию пожаловал, пожалуй, идеальный объект для изучения. По всему выходило, что Мещерский был в первой волне переселенцев в этот мир. И уж наверняка он знает и кто такой Зарткевич, ныне благополучно лежащий в коме. И как тот самый Зарктевич должен понять, что сюда прибыл еще более загадочный Мемрах, которого боится все старшее Иное поколение.
Действовать стану аккуратно, но методично. Вот уж где точно будет раздолье Филину, поскольку я не собираюсь светиться поблизости Константина Константиновича. Нет-нет, не пойман — не вор, как говорится. Поэтому моя задача — держаться поодаль, делая вид, что занят исключительно своими делами, и личность ректора меня ничуть не волнует. За наше недолгое общение я так и не понял, обладает ли Мещерский даром менталиста, но вот сила духа у него поистине впечатляющая. Поэтому чем меньше риска, тем лучше. А засечь мой ментальный конструкт еще никому не удавалось.
— Кстати, чертяка. Вопрос есть на миллион, — вырвал меня из размышлений Игорь Семенович. — Я тут много думал о той штуке, которую ты называешь конструкт.
— Это не штука, а практически полноценная личность. Просто без тела, — поправил я деда.
— Прости, я и забыл, с каким пиететом ты относишься к своему, — повинился Семеныч. — Вопрос в другом. Мне тут подумалось, что конструкты эти вполне способны между собой общаться. И если это так, то перед нами открываются весьма интересные возможности.
— Здесь я тебе ничего сказать не могу, сам понимаешь. В моем мире их только обсуждали, никто их полноценно завести не успел. А здесь мой долгое время был единственным и неповторимым.
— Вот именно, что был. Я ведь не поленился, завел свой. Пока особо похвастаться нечем, но… растет малыш понемногу, учится. Вот я и подумал: а что, если мы конструкты между собой познакомим? Вдруг что выгорит?
Я задумался и тут же вызвал Филина посоветоваться.
«Папаша, если у тебя ничего срочного, то я бы хотел…» — начал он.
«У меня срочное, — осадил я наглеца, явно греющего глаза на домашнем порно в прямом эфире, благо студенты в ожидании начала нового семестра времени зря не теряли. — Тут вопрос возник: сможешь ли ты обнаружить другого себе подобного».
«А где его искать?» — осведомился Филин.
«Сейчас узнаем», — сообщил я и обратился к деду.
— Твой конструкт сейчас где?
— Погоди, позову его. Небось, в соседнем детском саду слушает, как нянечка детям сказки читает. Полюбил он это дело, прямо смех и грех.
«Ты понял?» — спросил я Филина.
Ответом мне стало многозначительное хмыканье. Ладно, подождем.
— Есть контакт! — вдруг радостно воскликнул дед, а я про себя лишь вздохнул: мой конструкт мог бы оказаться и попроворнее, чтобы я узнал эту новость первым.