— Постойте! — возразил я, одновременно оценив всю глубину устроенной мне Бруновым и его другом ректором подлянки, которая выбивала стул не только из-под меня, но в том числе и из-под Вилюкиной. — Именно что обучение! А я обучение некромантии в стенах Академии не проходил! Ресурсы Академии на меня не тратились, за исключением дня экзамена, когда для независимой оценки были привлечены три преподавателя. Поэтому я категорически настаиваю на том, что до сих пор имею полное право на дальнейшее обучение магии воздуха и прохождение соответствующих зачетов и экзаменов в стенах нашего заведения.
— Но Антон Сергеевич…
— Антон Сергеевич, похоже, заигрался. Он не имел права выносить решение, серьезно урезающее мои законные права, да еще и делать это непосредственно перед сессией. Похоже, он решил примерить на себя полномочия, которых у него нет и быть не может, — холодно сообщил я.
— А ещё вам надлежит к концу недели покинуть общежитие для воздушников и перебраться в общежитие к некромантам в соответствии с вашей ведущей стихией, — выдохнула Агнесса Игнатьевна, решив выложить все неприятные новости сразу.
Что⁈ Они хотят разлучить меня с Миланой? Да стоит мне только оставить ее одну, как Кутайсов с его командой вновь начнут ей докучать. Нет-нет-нет, такой хоккей нам не нужен. Мне нравится собственноручно отдраенная мною комната, я не хочу делить свое жилье с кем-то еще. А у некромантов не то, что перенаселение намечается, но что-то близкое к тому, и на отдельную комнату, да еще посреди учебного года мне там рассчитывать не приходится. Недаром Миндель, сам будучи когда-то студентом, на свидания предпочитал по чужим общежитиям бегать, а к себе никого не приводил. Просто возможности такой не имел, бедолага.
Похоже, действовать придется грубо, не ждать марта-апреля, как я планировал изначально. Ну что же, началась игра на выбывание. Кто не спрятался — я не виноват. Мое терпение и так слишком долго испытывали, но всему наступает предел.
— Чего ждет от вас ректор? Отчета о том, что вы сообщили мне о его решении, верно?
— Да, всё так, — грустно вздохнула Вилюкина.
— Вот и сообщайте. И ничему не удивляйтесь. Уверяю вас, без ответа этот откровенный волюнтаризм не останется. Я не мячик от пинг-понга, чтобы меня швыряли из стороны в сторону.
— Валерьян, что вы задумали? — встрепенулась Агнесса Игнатьевна. — Ради Всесоздателя, только глупостей не натворите, хорошо? Воспримите все предельно серьезно! Обещаете мне?
— Я серьезен как никогда, — без улыбки сообщил я завкафедрой стихии воздуха. — Что же до вас, можете просто сказать, что я был крайне недоволен услышать решение Извольского. И вы ничуть не погрешите против истины. От вас же больше ничего не требуют? Не знаю там, например, пронаблюдать за процессом моего выселения из вашего общежития, к примеру?
— Нет-нет, пока об этом меня никто не просил.
— И даже если попросят, имеете полное право отказаться. Вы — заведующая кафедрой, а не администратор или комендант. Да и я не заключенный, которого собираются перевести по этапу из одного лагеря в другой.
— Валерьян, откуда у вас такие ассоциации странные! — не удержавшись, прикрикнула Вилюкина. — У нас… приличное учебное заведение! Мы — честь и гордость нашей Империи!
— Вот только вашу личную гордость стараниями Элеоноры Стрешневой и ее компании, в которую по странному стечению обстоятельств входит двоюродный брат ее мужа Бориса Стрешнева — господин Извольский, наш ректор — старательно топчут вот уже который год. Пытаются лишить вас поста, а рядовых студентов — возможности изучать в центральном филиале Академии воздушную магию под вашим руководством.
— Откуда… откуда вы это знаете? — отшатнулась Вилюкина, прижав ладонь к сердцу и с ужасом глядя на меня. — Я никому этого не рассказывала, даже собственному сыну! Они — страшные люди! Вы просто не представляете насколько!
— Агнесса Игнатьевна, просто поверьте, ваша вражда — секрет Полишинеля. Кому надо, тот обо всём осведомлен, — заверил я её. — В отличие от вас, ваши оппоненты не слишком-то старались держать всё в тайне.
Вилюкина ощутимо выдохнула. Всё, я грамотно перевел стрелки, теперь она не будет считать себя виновной в том, что рассказала кому-то со стороны о происходящем. И не будет подозревать меня в наличии способностей к менталу. Кстати, надо бы на всякий случай аккуратно подправить этот момент. Чтобы и впрямь никаких подозрений не было…