Больше всего беспокойства вызывал тот факт, что никто не мог понять, каким образом Иные прибыли к нам. За все эти годы никто так и не наткнулся на портал или подобную аномалию, ведущую в их исходный мир. Однако механизм переноса явно существовал и мог быть задействован снова, стоило только вспомнить про загадочного Мемраха, который в это самое время, вполне вероятно, готовил вторжение к нам, чтобы покарать отступников. Тут все особисты единодушно сошлись на том, что вот только внешнего врага нам и не хватало для полного счастья.
Опять же, по ряду косвенных признаков получалось, что Иные, в отличие от обычного человека, живут на пару десятков лет дольше. А может, даже и на все три-четыре десятка. Иначе угроза вторжения превращалась в какой-то фарс, поскольку Мемраху должно было сейчас быть в районе восьмидесяти — девяноста лет. Ага, в бой идут одни старики. Но подтвердить или опровергнуть этот вывод мы пока что были не в силах. В архивах хранилось недостаточно информации на этот счет. Опять же: многие могли поступить по примеру Мещерского, выдавшего себя за собственного сына, и тем самым смазать общую картину. В общем, разгребать нам еще этот вопрос и разгребать.
Так прошло две пары. Я лениво записывал за лектором конспект, думая о своем и попросив Филина предупредить меня, если вдруг слишком отвлекусь. Ничто, как говорится, не предвещало. Но в конце второй лекции в аудитории внезапно появилась Вилюкина, нашла меня глазами и попросила с вещами на выход, попутно извинившись перед преподавателем за вторжение.
Мы поднялись на седьмое небо, как я называл про себя её кабинет. На сей раз приемная не пустовала, там сидела молоденькая секретарша и печатала какой-то документ, то и дело сверяясь с бумагами на своем столе. Агнесса Игнатьевна поприветствовала ее кивком головы, и мы вошли внутрь, где я увидел… Милану!
Какие только мысли не пронеслись сейчас в моей голове. И то, что завкафедрой сейчас прочтет нам нотацию о недопустимости личной жизни на территории общежития. И о том, что нам следовало бы вести себя скромнее, не афишируя отношения и не приходя в Академию практически в обнимку, как мы это проделали сегодня. Но Вилюкина сумела меня удивить.
— Я собрала вас здесь, — начала она, плотно прикрыв дверь, — потому что наверху, — она скосила глаза на потолок, — решили: турниру между филиалами быть. Дату назначили ровно через три месяца, на двадцать второе апреля.
— Ура! — не сдержалась Сонцова, которая спала и грезила вновь принять в нем участие и всё-таки пройти дальше отборочных соревнований.
Я же, поскольку явно являлся тут лишним звеном, с недоумением посмотрела на Агнессу Игнатьевну, ожидая продолжения ее речи. И оно не замедлило последовать.
— Подожди радоваться, девочка, — осадила Милану Вилюкина. — Правила турнира изменены. Теперь это не индивидуальное, а командное соревнование. Один старшекурсник и один первокурсник. А поскольку на первом курсе у нас учится только Валерьян…
— О нет, — выдохнула Милана, глядя на меня. — Только не это!
Я прекрасно понимал её чувства. Всё равно, что бегуну повесить на шею пудовую гирю и заставить бежать в прежнем темпе. Каждому ясно, что ничего хорошего не получится. Разрыв между нами слишком большой. Хотя…
— Это ведь требование к каждому филиалу? — осведомился я у Вилюкиной. — Насчет одного старшекурсника и одного первокурсника в паре?
Агнесса Игнатьевна кивнула. Тогда я повернулся к Сонцовой.
— Как видишь, ничего страшного. Все остальные соперники окажутся в точно таком же положении, как мы сами.
— Да не в таком же, как ты этого не понимаешь! — Милана была в отчаянии и не скрывала этого. — Ты чуть ли не единственный такой уникум, который поступил в Академию нулевиком и осваиваешь все премудрости нашей стихии всего лишь полгода, даже еще меньше. Твой реальный уровень владения воздухом примерно, как у ученика младшей школы. Ладно, пусть даже на уровне четвертого — пятого класса ты уже техники изучил. Но это, считай, ничто. Остальные-то первокурсники будут незначительно уступать старшим, если вообще будут, потому что давно свыклись со своим воздушным даром и научились им владеть задолго до того, как стали студентами. Да там такие зубры против тебя выйдут, что можно сразу объявлять себя аутсайдерами и сливаться.
— Мне не нравится твой настрой, Милана, — Вилюкина тщетно старалась ободрить свою звездочку. — Опять же, недаром ведь говорится: главное не победа, а участие. А Валерьян очень старательный мальчик, он все вещи буквально на лету схватывает. Может, вы с ним еще и справитесь. Впереди ведь целых три месяца!