«А тебе почем знать?» — хмуро осведомился я.
«Так я, видишь ли, счел нужным провести всю необходимую разведку. Результаты сейчас доложу, но ты лучше сядь. Не пойми неправильно, не хочу сказать, что ты у меня такой старый, но всё-таки проще будет, если ты даже в теории не сможешь упасть от моих откровений».
«Хорош уже нагнетать! Говори, как есть».
«Капитонов с родителями не в ладах. Пока живет в гостевом общежитии. Но его вот-вот должны выгнать оттуда к нам. Так что будь готов к тому, что он хоть тушкой, хоть чучелком попробует поселиться с другой стороны от комнаты Миланы».
«За предупреждение спасибо, а почему он в таком случае в Новосибирске не остался? Вроде взрослый парень, мог бы с таким же успехом после отъезда родителей отправиться в тамошнее общежитие и остаться со своим курсом. Что он здесь забыл?»
«А вот тут как раз наступает кульминационный момент! — Филин поднял голос, и я будто бы оказался на футбольном матче в момент, когда комментатор напряженно ждет, случится ли гол, или штанга поможет вратарю. — Андрей не поленился навести справки и узнать, что в центральном филиале есть только один первокурсник, изучающий воздушную стихию. Нулевик, к тому же. Ты это никогда не скрывал, хотя, пожалуй, стоило бы. И Капитонов решил, что это его шанс. Там, у себя на родине, он вечно был на вторых ролях. Здесь, на твоем фоне, он может выглядеть как…»
«Как король мега-воздушник, — прервал я излияния конструкта. — Лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме. Ладно, раз ты так уж вдумчиво изучил этого Андрея, может, подскажешь, как он отнесется к тому, что на старших курсах есть люди покруче него?»
«Не! — мысленно гыгыкнул Филин. — В том-то и вопрос, что Капитонов счел, что он станет звездой всего филиала! Он ведь слышал о том, что столичные воздушники — неудачники, которых еще поискать надо. Он видел тебя. Уж прости, папаша, но после этой встречи Андрей только убедился в правильности своей теории. Увидел Милану, которая первой полезла к нему знакомиться, после чего резко потеряла свой вес в его глазах. Пока он с ней нигде силенками не мерился, поэтому считает, что она тоже ниже средней планки идёт. С остальными воздушниками не общался, но заведомо считает их людьми второго сорта».
«Непуганый идиот», — констатировал я.
«Именно! — радостно подтвердил конструкт. — И в этом твое счастье и окно возможностей!»
«Я признаю, что ты нереально крут, а твой папаша редкостный тормоз и всё такое. А теперь, пожалуйста, поведай, в чем именно ты видишь моё негаданное счастье?»
«Да в том, что тебе ничего не надо делать. Просто пусть события идут своим чередом. Как думаешь, через какое время он обидит Милану и отобьет у нее всю охоту видеть его своим напарником на турнире?»
«Полагаю, что в субботу, на факультативе по боевой магии?»
«Можем с тобой забиться, правда, не знаю, чего бы от тебя этакого потребовать. Да и сам спор нечестным выйдет, поскольку я на девяносто девять процентов уверен, что всё получится так, как я сейчас скажу. Он уже завтра покажет Сонцовой своё гнилое нутро, после чего она сама начнет плеваться ядом в его адрес».
«Так и скажи, что ты решил утешить своего павшего духом папашу, и не выдумывай чудесные истории», — мысленно вздохнул я.
«А вот и нет! — возмутился Филин. — Между прочим, я тут по собственной инициативе посещал лекции по психологии и теперь могу с достаточно высокой степенью достоверности составить прогноз, какое поведение предпочтет тот или иной индивид. Капитонову всё, что само дается в руки, ценности особой не имеет. А Милана так жаждет заиметь любого другого напарника на турнир, что даже не отдает себе отчета в том, насколько низко она уже упала в его глазах. На самый-самый пол, практически. Так что, папаша, не дрейфь. Я даже не буду тебе подсказывать, как себя вести дальше в сложившихся обстоятельствах. Уж на это ты точно сам способен».
С этим в высшей степени сомнительным напутственным спичем конструкт удалился. Я же, всё еще находясь под впечатлением от нашего мысленного разговора, машинально натянул на себя свитер. С оленями. Угу-ага, между прочим, практически такой же получил от Глафиры на прошлый Новый год. Теплый, к телу приятный. Прошлый сгорел в пожаре, но я не поленился найти себе почти такой же. Может, мачеха его вспомнит и хотя бы улыбнется тому факту, что я до сих пор ношу её подарки.
А потом меня вдруг холодной водой из ведра окатили. Да какого военно-морского я тут духом падаю? Да ещё из-за бабы, пусть даже и любимой! Валерий Старостин себе такого не позволял. А значит, и Валерьян Птолемеев до подобного не опустится. Хочет Милана прыгать по граблям? Кто я такой, чтобы запрещать ей этот вид спорта? Я предупредил ее о Капитонове? Дал понять, что лучше с ним не связываться? Вот теперь пусть сама думает, как лучше поступить, и не плачет, когда он по своей великой глупости сравняет её с плинтусом.