— Ты как? — еле слышно спросила мужа мачеха, но благодаря Филину я слышал всё так, словно стоял рядом с ними.
— Не поверишь. Так проголодался, что ноги сами меня сюда принесли.
— Как себя чувствуешь?
— Сложно сказать. Будто после затяжного ночного кошмара.
— Ты… почти неделю в себя не приходил. Я так испугалась.
— Я тоже, родная. Я тоже. Но морок спал. Я вновь с тобой, девочками и Емельяном. И прости меня за всё. Меньше всего на свете я хотел, чтобы ты страдала из-за меня.
Тут Глафира бросила на меня быстрый взгляд, и я еле успел сделать вид, будто не подслушиваю их разговор, да и вообще меня куда больше интересует, что еще скажет мне соскучившийся Емельян.
Нет-нет, ребята. Вы и так осведомлены обо мне больше, чем стоило бы. Если я буду всячески поддерживать в ваших глазах историю о том, что Валерьян — знатный менталист, мне это самому вскорости отольется. А так… прошло и прошло. Чудесное исцеление случилось во время нашего визита? Так просто по времени совпало, вы о чём? Я ж действительно к Асатиани не подходил, мозгоправа из себя не изображал. Говорю же: чистое совпадение.
Филин уже сбросил мне коротенько, что именно и как он подправил в голове князя. Положа руку на сердце, отвечу честно: сделал бы то же самое. Теперь есть надежда, что подобные моменты ступора раз и навсегда останутся в прошлом и не будут больше отравлять жизнь Левана и его близких.
Если в двух словах: есть те, кто в минуту опасности сворачиваются адреналиновой пружиной, только и ожидая, на что среагировать и куда прыгнуть. И те, кто застывает статуей «я в домике», словно надеясь, что опасность обойдет их стороной. И те, и другие ничего не могут поделать со своим типом реакции. Первые страдают от собственной несдержанности, вторые от нерешительности на грани полной тормознутости. Князь изначально относился ко второй группе, а трагические события, через которые ему пришлось пройти, окончательно загнали его в тупик. После вмешательства Филина он, конечно, временами вновь будет зависать, но… уже ненадолго. Минут на пять-десять. Есть шанс, что никто этого и не заметит.
Ну а дальше началось застолье. Все старательно делали вид, будто с Асатиани ничего такого особенного не происходило, живо шутили и общались. На мой взгляд, даже излишне живо. Всё же домашние тоже успели перенервничать изрядно, хоть вида и не подавали, за исключением Глафиры.
После обеда я, предупредительно сжав Милане руку, дал понять радушным хозяевам, что нам пора возвращаться. Учеба, знаете ли, дело такое. Да и ехать далеко. Задерживать нас не стали, но Глафира очень уж пристально вглядывалась в мое лицо при прощании. Говорю же, умная женщина.
— И что ты с ним сделал? — спросила Сонцова, едва мы уселись в такси. — А главное как?
Я мысленно закатил глаза. Неужели она напрочь не чувствует контекст времени и места? Обсуждать при таксисте мои запрещенные ментальные возможности — редкостная глупость.
— Ничего, — зевнул я. — А теперь давай сменим тему, хорошо?
Хватило Миланы ненадолго. Еще минут через десять она задала очередной вопрос:
— А как думаешь, у князя это…
— Помолчи, — на сей раз я был довольно резок. — Не будем сейчас обсуждать моих близких.
Угу. Она тут наговорит всякого-разного, таксист, не будь дурак, тут же сольет инфу в какой-нибудь желтый канал, а завтра я буду вынужден просить прощения у Асатиани за то, что не научил свою спутницу элементарным правилам информационной гигиены.
Милана нахмурилась, но хвала Всесоздателю, всё же замолкла и до самого общежития рта не открывала. На месте мы разошлись по своим комнатам, потому что ей вдруг срочно захотелось принять душ. Будто бы мой чем-то отличался в этом плане. Я не возражал.
Пискнул дальфон, пришло сообщение. Я посмотрел от кого. Глафира, ожидаемо. И только одно слово заглавными буквами: СПАСИБО. Ничего отвечать ей не стал, ограничившись подходящим смайликом.
Поскольку Сонцова задерживалась, не торопясь вновь вернуться в мое общество, я занялся тем, чем давно собирался: планами по дальнейшему исследованию Иных. По всему выходило так, что вести наблюдение за абы кем из их братии уже смысла не имеет. Их языковой код я расшифровал. Конечно, о полном понимании их мыслей речи еще не шло, но на мой взгляд, процентов восемьдесят пять — девяносто я вполне был способен уловить и декодировать.
Теперь передо мной стояла задача посложнее. Я вознамерился узнать историю их появления в этом мире. Ну и, понятное дело, причину возникшего с Мемрахом конфликта. По понятным причинам Иная молодежь мне здесь мало чем могла помочь. Не думаю, что родители вообще хоть как-то дали им понять, что они понаехавшие фиг знает откуда. А значит, мне требовались зубры. Самые старшие из Иных, те, кто лично совершил переход из мира в мир. И один такой, если я ни в чем не ошибся, сейчас возглавлял наш филиал Академии.