— Значит, врать…
Интонация мне не понравилась.
— Нет, говорить правду, выпустив один персонаж, абсолютно второстепенный.
Она вздохнула и прикрыла глаза. Я достал из кармана заполненный бланк договора с агентством и аккуратно расправил.
— Надо подписать.
Светка с трудом села и взяла документ.
— Голова кружится… Дай воды…
Графин с чаем стоял на тумбочке. Пришлось встать и обойти кровать.
Стакан заметно дрожал в ее руке.
Светка сделала три мелких глотка и обессиленно откинулась на подушку — я едва успел перехватить стакан.
— Ты еще слишком слаба. Позвать врача?
— Не надо…
Но врач пришел сам без приглашения. И не один: его сопровождали Сысоев, шатен в форме прокуратуры и сержант. Последний при виде меня схватился за кобуру.
— Это он, товарищ майор!
— Кто? — Сысоев хмуро изучал мою личность от макушки до носков ботинок.
— Про которого я звонил! — Тут милиционер сообразил, что физически не мог меня разглядеть там внизу и неуверенно добавил: — Наверное…
— И как он сюда попал? А, Рыжкин?
— Так… это…
Бедняга, полный конфуз!
— Изложите в рапорте! Пока же марш на пост!
Если б у служивого был хвост, то вид побитой собаки был бы еще колоритнее!
— Как это понимать?
Сысоев принялся за меня. Он, вообще-то, душа-человек, но не на работе. На службе — сущий зверь! Хотя раньше мы находили общий язык.
— Навещаю клиентку! — радостно сообщил я.
— Не понял! — густые брови взлетели вверх и почти достигли кудрявой шевелюры. — Давно?
— Минут пять!
— Я спрашиваю, давно ли она стала твоей клиенткой?
— Так уж третий день пошел.
Сысоев посмотрел на Светку. Лучше бы он этого не делал. Та, бедолага, смешалась и отвернулась к окну. Запахло предательством!
— Похоже, вам придется допросить и этого, — Сысоев кивнул на меня следователю прокуратуры. — Пока как свидетеля…
— Пока?!
Сысоев вежливо, но крепко вцепился в мой локоть и отвел меня в пустой кабинет врачей через три комнаты от Светкиной палаты, оставив на попечение провинившегося милиционера. Ежу понятно, как весело прошел следующий час в его обществе. С ненавистью, доходящей до сладострастия, Рыжкин упивался рассуждениями о райской жизни заключенных, начиная от пребывания в КПЗ и кончая зоной особого режима. Причем делал он это с таким знанием предмета, будто успел пройти все этапы в свои неполные тридцать лет вплоть до камеры смертников. Здесь случилась загвоздка: мое естественное любопытство про ощущения приговоренного к высшей мере поставило сержанта в тупик. Оттуда он не нашел выхода, исчерпав фантазию, и принялся излагать все сначала по второму кругу.
Явлению Сысоева я обрадовался, как приходу родной мамы.
— Покури пока…
Уходил Рыжкин с выражением сожаления на конопатой физиономии.
Майор оседлал стул напротив, угрюмо хмыкнул и сказал:
— Недонесение о тяжком преступлении и попытка обмануть следствие — уголовно наказуемые деяния. За каждое из них тебе грозит лишение лицензии. А то можно и на скамью подсудимых сесть!
— Спасибо! Сразу послать за адвокатом или подождать?
— Бравада в твоем положении совсем неуместна.
— А что уместно в моем положении?
— Искренность и желание сотрудничать с властями!
— Теперь ясно! Контракт при тебе?
Сысоев неожиданно улыбнулся.
— Все такой же… шустрый!
— Будешь… Есть-то хочется!
Майор понимающе кивнул и серьезно спросил:
— Не жалеешь, что ушел?
— До сегодняшнего дня сомневался, но общение с сержантом подавило остатки жалости.
Сысоев нахмурился, встал и прошелся по комнате.
— Так, что будем делать?
— Тебе виднее, — дипломатично обронил я.
— Вы, действительно, были близки?
Вопросик! Я аж поперхнулся от неожиданности. Светка?
— Нет, — словно угадал мои мысли розыскник. — Просто еще в свое время слухи ходили.
— Да, — согласился я. (Правду иногда тоже полезно говорить!)
— Понятно…
— Что?
— Причину, по которой ты влез в это дело.
— Давай по существу, а?
— Хорошо, — Сысоев вернулся на стул. — Кто-то ночью пытался ворваться в квартиру Носовых, зная об отсутствии Виктора. Светлана перепугалась, вызвала на подмогу тебя. Что случилось на чердаке?
Я рассказал.
— И никого не видел? — с некоторым сомнением уточнил собеседник.
— К сожалению… А Светка?
— Почему все время — Светка?
Правда, почему? Откуда я знаю? Всю жизнь так называл.