— И прямо сейчас! — уточнил я.
Шаг вперед для убедительности.
— Но… э… а…
Она беспомощно оглянулась назад.
— Понимаю! Гость? Мужчина?!
— Да… И я…
Она сообразила, что выглядит полной идиоткой. Хорошенькое личико исказила злобная гримаса.
— Какого черта? Проваливай!
Нога успела встать на пути закрывающейся двери.
— Извините, но нам непременно следует поговорить, уважаемая…
Из глубины квартиры донесся мужской баритон — прямо классическое трио. Затрудняюсь, правда, охарактеризовать собственный голос… Ну, не беда. Баритон пропел:
— Что там такое, Ванда?
— Придурок какой-то ломится!
— Зачем так грубо?
Я искренне обиделся.
— Скажи, что выйду и сломаю ему нос!
Вот глас не мальчика, но мужа!
— Слышал? — глаза Ванды победно сверкнули. — Топай!
Мне очень захотелось увидеть крутого защитника.
— Эй, громила, покажись! Поглядим на тебя!
Послышались шаги, дверь в глубине приоткрылась, но…
Далее ничего не последовало — дверь так же тихо захлопнулась. В довершение к овладевшей мною растерянности дама неожиданно проявила прыть. Она чувствительно толкнула меня кулаком в грудь, прикрыла за собой входную дверь и вполголоса пояснила, куда и зачем мне следует сходить. Никогда не думал, что из миленького ротика способна вылетать такая отборная матерщина!
Естественно, я отступил, оглушенный и потрясенный увиденным и услышанным, и еще добрых пять минут пялился глазами на захлопнувшуюся дверь.
Потом слонялся по двору, поглядывая на окна четвертого этажа, которые, по моим подсчетам, принадлежали квартирке Ванды. Мне показалось, что один раз плотные шторы в большой комнате чуть колыхнулись — словно кто-то подсматривает за происходящим на улице. Но в остальном все было тихо. Робкие надежды, что гость изволит уйти от подруги и я смогу его разглядеть, не оправдались. А посмотреть на его физиономию стоило. Какой мужик стерпит посягательства проходимца на честь своей женщины? Ладно, не умеет драться — хлипкий слишком. Так хотя бы ознакомиться с хамом визуально — дело святое! Этот же не решился даже на малое… Почему? Неужели, из-за меня конкретно? Испугался, что я его узнаю? В дверную щель он мог вполне меня рассмотреть и… Точно! — Единственно разумное объяснение его поведению — он не захотел встретиться со мной, не захотел засветить факт своего знакомства с Вандой! Горячо, ой как горячо!
Я посмотрел на часы. Благо, телефон-автомат оказался рядом и вполне в рабочем состоянии.
Никодимыч выслушал меня, посопел, обдумывая ситуацию.
— Интересно, конечно, но сейчас ты мне нужен в другом месте!
Все возражения и увещевания были напрасны: шеф остался непреклонен.
— В конце концов, я твой начальник! Так что давай выполняй приказание!
Он повесил трубку.
Что ж, Никодимыч вероятно прав: Гелю отпускать одну в тот вертеп опасно, а выбранная ею тропинка тоже может привести к цели. Но короче ли она моей?
Рестораны в нашем городе — не лучшее место, где можно приятно провести вечер с дамой. Деловые, уголовники, проститутки и просто всякая шваль набиваются туда под завязку, сорят налево и направо шальными деньгами, напиваются в стельку, портят морды друг другу, а то и пускают в ход ножи. Поэтому лично я женщин в кабаки не вожу.
Бухгалтер банка, пригласивший Гелю в «Ретро», придерживался, вероятно, иной точки зрения. Он вырядился в шикарный стального оттенка костюм с модным пестрым галстуком и уже пятнадцать минут прохаживался у входа, нетерпеливо посматривая на часы. Живот — признак достатка и благополучия — гордо выдавался вперед.
Покажите мне женщину, которая приходит на свидание вовремя! Наша не посрамила прекрасную половину человечества и появилась ровно через полчаса. К тому времени лысина ожидавшего вспотела от непрестанной маршировки, а я весь пропахся ароматами подворотни, откуда вел наблюдение.
Но толстяк не роптал. Напротив, аж засветился от счастья. Еще бы! Геля, плутовка, сбросила на руки кавалера легкий плащ и предстала в эдаком подобии вечернего туалета: две узкие полоски ткани черно-зеленых тонов чуть выше и ниже талии. Надо ли добавлять, что остающиеся открытыми участки тела удовлетворили бы любого, самого строгого ценителя!
Богиня с распущенными темными волосами и суетящийся плебей скрылись за массивными дверями. Настала пора выдвигаться и мне.
Зал еще наполовину пустовал, и с местом проблемы не возникло. Я облюбовал свободный столик у окна, сервированный на четверых. Парочка уютно расположилась в углу, и официант услужливо принимал заказ.