Толстяк развалился в мягком кресле и просматривал какой-то график. На рабочем столе высились стопки бумаг и бухгалтерских книг.
Покрасневшие глаза на обрюзгшем после вчерашней попойки лице целую вечность изучали посетителя, пока в них не возникло осмысленное выражение.
— A-а… Добро пожаловать… э-э…
— Константин! — с готовностью подсказал я.
— Да-да, садитесь!
Илья Борисович слепил подобие улыбки, расслабив узел и без того сползшего на грудь галстука.
— Геля просила забрать у вас…
— Конечно-конечно! Я предусмотрительно захватил его на работу!
Он с трудом приподнялся и достал из-за кресла объемный кейс.
Попробовал бы не захватить! Поди, засунул дома в дипломат и ночь не спал, опасаясь, как бы жена не проверила!
— Вот! — Толстяк протянул неумело завернутый в газету плащ. — Передайте огромный привет вашей красавице сестре!.. Что-нибудь еще? — поинтересовался он, так как я не проявил желания уходить.
— Так, сущая безделица!
В моей руке появился черный конверт, в которых обычно хранят фотокарточки.
— Сувенир для вас, Илья Борисович!
Пальцы-сардельки потянулись к конверту, но я быстро отвел руку на недосягаемое расстояние.
Улыбка на физиономии бухгалтера умерла, уступив место недоумению.
— Чистой воды порнография! — радостно заверил я.
У бедняги отвалилась челюсть.
— Ка-ак?!
— Геля прислала на память! Но сами понимаете, такой же пакет достанется вашей жене, если…
Илья Борисович позволил себе изумленно упасть в кресло.
— Не понимаю…
— Искусство фотомонтажа в наши дни достигло небывалых успехов! Думаете, жена вам поверит? А в ресторане так много нескромных глаз!
Теперь умерло и недоумение, оставив после себя только страх.
— Ч-че-го вы хотите?
— Вот это — деловой подход! Меня интересует в общих чертах технологический процесс доставки денег из Москвы!
— Каких денег?
— О которых вы намекали моей сестрице!
— Пьяная болтовня…
Самое лучшее своевременно убедить клиента в серьезности намерений, пока он не впал в опасные заблуждения. К тому же у меня давно чесались кулаки от желания познакомиться поближе с блудливой рожей.
Пары славных пощечин хватило вполне.
— Ч-чи-то… конк-ретно… вы… вы… хотите… знать?
Он с трудом сдерживал слезы.
— Как часто привозили деньги?
— Один, иногда два раза в месяц.
— Конкретные дни недели?
— Нет… Шефа вызывали в Москву, а в день возвращения на служебной машине он уезжал встречать…
— Куда?
— Честное слово, не знаю! Куда-то за город…
— Кто привозил?
— И это мне неизвестно. Он со мной никогда технические подробности не обсуждал!
— Всегда ездил один?
— Всегда…
— Деньги хранил в сейфе банка?
— Не зна-а-ю!
Илья Борисович все-таки сморщился и всплакнул.
— За-а-чем вам? — прорвалось сквозь всхлипы.
На самом деле его интересовало, кто перед ним и как хочет использовать информацию.
— Кто еще знал об этом? Кому ты говорил, свинья?!
— Клянусь всем святым…
— Репейников знал?
— Ой! Верно ведь! Но больше — никто!
Верить такой мрази трудно, но выхода не было.
— Хочешь знать, зачем мне это?
Бухгалтер сглотнул слюну и торопливо кивнул.
Что ему ответить? Заготовленная версия про представителя Москвы, которому поручено проверить лояльность бухгалтера, выглядела уже глупо: кретин раскололся на дешевом трюке с шантажом. Любой настоящий мафиози пришил бы такого слабака, чего мне, вопреки желанию, не полагалось делать.
— Много будешь знать — плохо будешь спать!
Для пущего впечатления поговорка произносилась со зловещей интонацией.
Напоследок я сунул толстяку в утешение конверт с обычными порнографическими карточками, отобранными у моего любимого племянника.
В нынешний период жизни я не испытывал особого трепета при сравнительно редких посещениях городского управления милиции, но какой-то родничок в глубине души начинал пульсировать сильнее, вызывая холодной струйкой что-то вроде легкого озноба. И я весь подбирался словно вышедшая на охоту кошка, контролируя каждый свой жест, движение, взгляд…
Сысоев занимал кабинет вместе с двумя оперативниками, хотя по рангу мог бы вполне истребовать отдельные апартаменты. На замечание по этому поводу он серьезно ответил:
— Мы здесь все хлебаем из одной миски — так было до меня, так будет и впредь!