Мы, в конце-концов, тоже не лыком шиты, вот! Никодимыч и бровью не повел.
— Клиентура — сливки. Обслуживание — высший класс. Шепотом поговаривают, будто для избранных практикуется даже сексмассаж!
— Чего-чего?!
— Есть три-четыре девахи, которые вечером после закрытия обслуживают наиболее платежеспособных посетителей…
Вот тебе и «не лыком»… И Сысоев хорош, зараза, — ни словечком не намекнул… Не знал или не захотел? Ладно…
— Все держится в строгой тайне и с соблюдением мер конспирации, — дополнил шеф. — Посвящены лишь несколько особо доверенных работников, да и услуга сия введена только-только — информация не успела расползтись по городу.
Не подумайте, что мы полные провинциалы. В нашем городке есть все атрибуты свободы и демократии, в том числе путаны, шлюхи, сутенеры и прочее дерьмо, кучкующееся у гостиниц и на вокзалах. Но до почти легальных борделей дело еще не доходило.
— Никодимыч, милый, только не говори, что у тебя нет туда подходов! Сексмассаж — мечта моей юности!
— Балабол! — рассмеялся шеф.
— Давай вместе сходим, а! Я где-то читал, что групповушка очень взбадривает!
— Тьфу! — смачно сплюнул консерватор. — Женщины — великое благо, но стадом — это форменное скотство!
О вкусах не спорят, но тут они у нас, честно говоря, совпадали.
— И где же бывшая советская парикмахерша денег столько нашла? Перестройка подвала, оборудование, материалы!
— В этом и вся соль! — шеф подмигнул мне через дырку в облаке дыма. — Есть якобы у Ванды некий покровитель, предпочитающий держаться в тени. Он и финансирует, на самом деле, предприятие, получая львиную долю прибыли.
Великие мысли, как известно, всегда приходят неожиданно.
— Не тот ли это «бородатый», которого я вспугнул вчера дома у Зеленской?
— Вполне может быть.
— Кто он?
Никодимыч пожал плечами.
— Увы…
Шутки — шутками, а дело — делом. Неужели ниточка тянется туда? Салон работает всего два-три месяца. Пока такой бизнес начнет давать отдачу, необходимо вначале вкладывать и вкладывать в него денежки. Огромные средства! «Бородатому» могло не хватить первоначального капитала, он бросился на поиски дополнительных источников финансирования и нашел… Носова!
— Знаешь, что меня более всего поражает? — отвлек от размышлений голос шефа.
— Что?
— Абсолютно никто не знает даже имени благодетеля, а внешность, между тем, очень броская… Странно для такого городка, как наш!
— Погоди… Борода, усы, хромота, огромные очки — это же ужасно смахивает на «липу»!
— Рад, что и тебе в голову пришла та же мысль почти без подсказки.
Такой самодовольный вид бывает у папочки, которому умница сынок нараспев излагает решение сложной математической задачки.
Я набрал номер Сысоева.
— Маленькая просьба, майор… Поясни любопытному, как ушел от наружного наблюдения тот хромой бородач?
Раздумья продолжались двести пятьдесят лет и сопровождались недоверчивым посапыванием.
— Зачем тебе?
— Для повышения профессионального уровня: на ошибках учатся!
— Своих, заметь, ошибках. Не скажу!
— Тогда попытаюсь угадать: он зашел в какое-то заведение с одним выходом, где была возможность уединиться. Выходящим оттуда вы его не видели, так?
— В туалет на железнодорожном вокзале, — нехотя процедил Сысоев. — Там окно выходит прямо на перрон — ребята не учли и зевнули.
— Они не окно зевнули… Мой совет: натяни на себя темные очки, напяль на голову черную мочалку и похромай туда-сюда перед большим зеркалом. Только обещай потом честно сказать, кого ты в нем увидел, ладно?
Я хихикнул и повесил трубку. Шеф кивнул, давая понять, что сообразил.
— Мелкая шпилька, — сказал он.
— Но укол наверняка вызовет большие последствия! Подождем, а пока, думаю, не мешало бы пополдничать, коль не удалось сегодня пообедать.
Никодимыч любезно предложил пройтись к нему домой и соорудить яичницу из полудюжины яиц — традиционное блюдо одиноких мужчин.
Каким добрым и отзывчивым бывает мой шеф!
Репейников жил в новом микрорайоне, куда пустили пока один маршрут троллейбуса. Битый час пришлось торчать на остановке и наблюдать, как граждане штурмуют общественный транспорт: в организациях и на предприятиях завершился рабочий день. Любопытное занятие, позволяющее безошибочно угадывать характеры людей. Вот тощий блондин неопределенного возраста: три шага к толпе у дверей и четыре назад на тротуар — типичный рохля. А ведь спешит, бедняга, раз поглядывает на часы. Мужчина в бейсболке — прирожденный боец при очень даже щуплом телосложении. Две попытки добраться до подножки не увенчались успехом — вылетал, словно пробка из бутылки шампанского, но с третьей — продрался-таки внутрь и намертво повис на поручне. Уверенная в себе дамочка-кубышка выставила вперед грудь, сросшуюся с животом, и проутюжила конкурентов, оставив позади коридор, куда тотчас юркнула девочка-подросток, разя налево и направо резкими уколами острых локотков. Эта далеко пойдет — молодец! А мужик с красной рожей и слезящимися глазами не пассажир. Он изрядно принял горячительного и пристраивается сзади женщин — якобы галантно подсаживает, успевая погладить бедра и ягодицы. Возмездие грянуло скоро: очередная «ощупанная» треснула «помощника» зонтиком между глаз. Раненый дико вскрикнул и скрылся в кустах за остановкой, извергая потоки отборной брани.