Верно — обалдел. Но и на этом «балдение» не закончилось.
— Срочно опросили персонал салона: Ванда не так давно жаловалась якобы на пропажу комплекта ключей — хорошо, что нашлись дубликаты…
Учитывая, что отношения с Репейниковым у Зеленской были очень близкими, тому не составляло труда умыкнуть ключи.
— На столе умершего валялись накладная борода и очки. Тем самым круг замкнулся до твоего пробуждения от спячки, — поставил точку Никодимыч.
Моя бедная голова не выдержала обильного потока информации и отреагировала тупой болью. Теперь точно требовался перерыв…
Завтрак из сваренной Никодимычем картошки и печенья «Октябрь», выпущенного в продажу после десятилетней выдержки на складах госрезерва, немного подкрепил силы. Даже неизбежный и вонючий табачный дым в финале не испортил сытого благодушия — мне хотелось порассуждать.
— Итак, что получается? Репейников проворачивает похищение и завладевает деньгами. Ванда — сообщница в той или иной степени. Все бы хорошо, но востроглазый я замечаю машину и запоминаю номер. В итоге выходим через Зеленскую на мсье Репейникова. Тут сообразительный Костя вновь берет инициативу на себя и… сажает всех в дерьмо: из их доверительной беседы «бородатый» узнает, что разоблачен, убирает любимую — сообщницу, стремится скрыться, но с небес обрушивается кара, замаскированная под тривиальный инфаркт!
Никодимыч захихикал и беспощадно раздавил окурок в блюдце от моего единственного, а потому парадного чайного сервиза.
— Смешно? — не унимался я. — Где же искать денежки, а? Стоп! Что там с белой «копейкой»?
— Обычные «качки». Нанял ребят бородатый дядя, заплатил неплохие деньги. Видели они его один раз и мельком, задания получали по телефону в спортзале, где базируются.
— Как передавал деньги-то?
— Через почтовый ящик старшего команды.
— Ясно. И что же поручал?
— Ерунду всякую… Пугнуть тебя в кабаке, например. Потом — меня во дворе у Гели. В остальном спортсмены — не при делах. Сысоев уверен на все сто! — отчитался шеф.
Любопытно, но во всех известных нам событиях и фактах ощущалось нечто несуразное. И увязывались они между собой с большим трудом. Но набитый под завязку желудок притягивал к себе основную массу крови, и голова утратила способность мало-мальски эффективно соображать. Сказывались и усталость, и остатки дряни в организме — потянуло в сон.
Никодимыч заметил мое зыбкое состояние, насильно уложил в постель, пообещав ближе к вечеру наведаться и разбудить, чтобы вместе нанести визит вежливости Сысоеву.
Минут сорок ушло на ожидание в коридоре, пока майор освободился от более важных дел. Наконец, «дело» в лице Ильи Борисовича вылетело из кабинета. После допроса бухгалтер походил на проткнутый мячик, из которого улетучился воздух.
— Какими судьбами?! — радость встречи с несостоявшимся товарищем по бизнесу была почти искренней.
Илья Борисович не разделил моего энтузиазма, тем не менее признал и даже злорадно осведомился:
— А вас за что?
Ответ сам слетел с языка:
— Убийство с отягчающими обстоятельствами!
Толстяк охнул, махнул ручками и покатился по коридору, но на этом его мытарства не закончились: из своего кабинета вышел Олег Новиков и увел бедолагу для дальнейшей экзекуции — по другой уже, понятное дело, тематике.
Сысоев открыл дверь и пригласил войти.
Вопреки ожиданиям, сыщик не выглядел благодушным победителем. Напротив, он предстал перед нами скорее озабоченным игроком, обдумывающим очередной ход партии.
Гостям Сысоев не обрадовался, но смирился перед судьбой и внимательно выслушал.
— Чем дальше, тем меньше мне это дело нравится… Дурно пахнет! — поморщился он, словно мы были не в кабинете с дюжиной цветочных горшков, а возле баков с пищевыми отходами.
— Давайте уточним временной график, — предложил я.
Майор достал из сейфа папку для бумаг и пробежал глазами записи.
— Ты зашел в салон в шесть пятнадцать. За пять минут до этого — «бородатый» и девица из машины.
— Клиент?
— Ровно в шесть. Его проверили — обычный делец, собравшийся приятно провести вечер за деньги.
— Кто и в каком порядке выходил?
— В восемнадцать двадцать пять ушла девица с клиентом. Они поехали к нему домой… Через две минуты — побитый тобой вахтер.
— В котором часу умерла Ванда?
— В районе семи — это по результатам вскрытия.
— А нашли нас?