– Ну, мне стоит на всякий случай считать, что да. Потому что лучше уж он надо мной посмеется, чем страшно обидится. – Объяснила девушка, и только теперь заметила, что в какой-то момент их затянувшегося разговора Яр распутал веревку, и теперь просто держал ее за руки. Ладони у парня были теплые, широкие, приятным весом лежащие на ее запястьях. – О, спасибо!
– …А потом, когда от Хозяина отвяжешься, ты куда пойдешь? – Тихо и как-то печально спросил Яр. – Небось, к родне этой попытаешься вернуться?
– Ну, а как же… А как же иначе? – Растерялась Рада. – То есть, наверное, не стоит. Просто, я… Куда ж мне еще идти? – Следующие ее слова были горше полыни, долго томившиеся на сердце: – Кроме как замуж, мне из отцовского дома идти и некуда… Так что, если замуж я не хочу, придется возвращаться к родне.
На прогалине повисла тишина, томительная и тяжелая, как окутавший двоих туман.
Наконец, Рада со вздрогом вышла из этого странного ступора, легко поклонилась своему спасителю с еще одним “спасибо!”, и развернулась к оставленным под березой корзинам. Хотелось хоть одним глазком глянуть, что там, и решить, стоит ли таскать с собой это добро, пока будет шататься по болоту в поисках…
– А если я тебе скажу, что Болотного Хозяина ты уже нашла, красна девица? – Вдруг заговорил Яр.
– Да неужели? И где же он, в виде ворона сидит на соседней елке? – Хмыкнула Рада, отчасти на вид, отчасти на ощупь изучая содержимое корзины.
– Стоит прямо перед тобой. – Невозмутимо пояснил Яр, и вот тут Рада подавилась воздухом, и тяжело закашлялась. – Эй-эй, ты чего? Не умирай пока!
– А ты не, кха, не пугай так! – Возразила Рада, пытаясь отдышаться. – …Ты серьезно?
– Да. – Кивнул парень.
– Черт возьми…
– Что взять? – Ухмыльнулся дух, и Раде стоило большого напряжения воли не запустить в него корзиной.
– …Стыда раздобудь, раз своего совсем нету! – Выпалила девушка, и зажала себе рот ладонью: ну почему, почему она все, что в голову приходит, мелет, не подумав? Пора уже брать себя в руки!
– Твоего явно хватит на двоих. – Ничуть не обиделся Яр, прислонившись к стволу рядом. – Не трясись так, я на ерунду не обижаюсь.
– …Так, из-за чего у нас беды случились? Раз ты “за чистую монету не принимаешь” тот неправильный обряд? – Осторожно спросила Рада, оставив корзины в покое и вытянувшись наконец в полный рост рядом с Яром. Чтобы смотреть ему в лицо, ей все равно приходилось немного задирать голову.
– Ну, то, что я не был в курсе “женитьбы”, еще не значит, что ваш горе-обряд не имел за собой никакой силы. – Уточнил парень, глядя в темноту вокруг. Наверняка же все распрекрасно видит. – Я на вас, живых, обиды не таю, это верно. И почему у вас хворь эта завелась, или погода испортилась, я тоже пока не знаю, если честно. Но выясню.
– Выяснишь? – С надеждой в голосе повторила девушка.
– Ага. Раз уж тебя мне на руки сплавили, надо будет по-честному отработать такой “подарочек”. – Хмыкнул парень, и, заметив, как Рада напряглась и защитно прижала руки к груди, добавил: – Расслабься, в качестве жены ты мне совершенно без надобности. Но и к людям тебя пока отпускать нельзя, эти дураки тебя попросту утопят, или еще как со свету сживут. А ты вроде не дура, и вообще, жалко мне тебя. Так что, будешь помогать!
– Спасибо?.. – Рада несколько раз моргнула, стараясь уложить в голове это его заявление. – А с чем помогать?
– Пошли, на месте объясню. – Махнул рукой дух, подхватывая девушку под локоток и увлекая куда-то в сторону топи.
***
Луна зашла за тучи, и в непроглядной темноте мелькающий меж деревьями факел казался ярким, словно смотришь прямо на Солнце в ясный полдень.
Огонек метался, изо всех сил торопясь – сам не зная, куда. По краю поля, напролом сквозь еловую поросль, через березовую рощицу, что одной ногой стоит уже в болоте.
Искал долго, силясь высмотреть среди деревьев человеческую фигуру, надеясь, что заплутал и проглядел. Что вон за тем стволом, за тем вывороченным корнем, за той кочкой – сидит и ждет, живая и невредимая.
Но ее не было.
Златослав тяжело опустился на землю – ноги так дрожали, что уже и не держали вовсе. Кровь шумела в ушах отбойным молотком. Хотелось кричать и звать, продолжать искать в потемках, браниться на чем свет стоит.
В свете факела что-то мелькнуло на краю его зрения – раз, другой. Странно ритмичное, повторяющееся мельтешение, редкое в такую безветренную погоду.