– Гуд-бай, Жирная Жопа, – сказала я, стаскивая резинку-махрушку с жидкого хвостика волос.
Открыв баночку, я села на кровать и намазала ступни. Сначала по ним побежали мурашки, потом стало горячо, но приятно горячо. Чтобы дать крему впитаться, я сидя покрыла кремом волосы, лицо и шею. Попало в глаза, начало щипать, пришлось крепко зажмуриться, чтобы не дать слезам смыть его. Теперь будильник тикал как-то особенно быстро, а ведь мне надо было не только намазаться, но и вылепить себя. Руки, грудь, живот, ноги. Спину оставила напоследок – это было труднее. Дьявол сказал, что не должно остаться ни одного не намазанного сантиметра, а мне никак было не обхватить себя так, чтобы сделать это.
Наконец все мое тело горело, кожу щипало и покалывало. Я чувствовала себя какой-то теплой мягкой субстанцией, которая чудом удерживает заданную форму. Казалось, еще чуть-чуть – и она растечется по паркету липкой лужей.
Точно так же, как это было в моих мечтах и снах, я встала перед зеркалом, мысленно провела руками по волосам, представляя, что они становятся длинными, густыми, вьющимися. Цвета спелого каштана, выбравшегося из своей колючей шкурки и освещенного ярким солнцем. И вдруг в зеркале отразились две руки, прикасающиеся к голове. Это были не мои руки, они тянулись ко мне из струящихся потоков воды за моей спиной. Зеркальная Лина стояла не на фоне облезлых обоев и репродукции левитановской «Золотой осени», а на камнях перед водопадом. Мне показалось, что я чувствую запах свежести и мокрой травы, на разгоряченной коже – холодные брызги воды, слышу плеск и пение птиц.
Повинуясь моим мыслям и прикосновениям волшебных рук, волосы стали такими, какими я их себе представила. Не поверив отражению, я скосила глаза, рассматривая длинную прядь – она действительно была вьющейся, потрясающего темно-рыжего цвета.
Больше всего я боялась не успеть. Мне было жарко, к горлу подкатывала противная дурнота, голова кружилась. Руки в зеркале, красивые, с длинными изящными пальцами, подчинялись моим мысленным приказам, как курсор на экране монитора – движениям мыши. Я – настоящая – чувствовала прикосновения сильных пальцев, похожие на энергичный массаж. По телу разбегались волны достаточно сильной, но странно приятной боли. Мое тело и лицо принимали очертания, о которых я так сильно мечтала, которые я столько раз представляла себе в мельчайших подробностях.
У меня даже осталось в запасе несколько минут, чтобы сделать последние штрихи – приподнять грудь еще на пару миллиметров, сделать более плавной линию бедер, подправить линию скул. А потом руки нырнули обратно в струи водопада, отражение в зеркале потускнело, пошло мелкой рябью. Сквозь воду все отчетливее проступала «Золотая осень» и пятно на обоях. Наконец водопад исчез. Убогость отразившейся в зеркале обстановки только подчеркивала мою совершенно нереальную красоту.
Ощущение тепла пропало, теперь меня бил сильнейший озноб. Показалось, что тело, только что такое мягкое, податливое, превратилось в камень. Я не могла пошевелиться, не могла вдохнуть воздух. В глазах потемнело, пол стремительно вздыбился и ударил меня по лбу…
– …А теперь пройдемте сюда. Перед вами экспонат, совсем недавно поступивший в экспозицию нашего музея. Самые известные искусствоведы мира приняли участие в проведении экспертизы, однако точно установить авторство так и не удалось. С точки зрения характерных особенностей мастерства, есть основания предполагать, что это неизвестная работа знаменитого скульптора Лоренцо Бернини. Точнее сказать, были основания, но затем ряд исследований опроверг эту теорию. Результаты радиоизотопного и некоторых других анализов поставили ученых в тупик. Они показали, что это современная работа, выполненная из неизвестного науке кремний-органического вещества.
Некрасивая девица в серой юбке-трапеции и голубой блузке с воротником-бантом захлебывалась и глотала слоги. Кучка экскурсантов стояла с вытаращенными глазами и отвисшими челюстями. Восхищение и благоговение, доходящие до экстаза, – на всех лицах. У мужчин еще и явное эротическое волнение. У женщин – завистливая тоска: «эх, если б я была такой…»