– Скульптура попала к нам довольно загадочным образом, – продолжала девица, размахивая руками. – Руководство одной из городских библиотек обеспокоилось длительным отсутствием на работе своей сотрудницы Ангелины Ковровой. К телефону никто не подходил, дверь не открывали. Поскольку родственников у Ковровой не было, директор библиотеки обратился в полицию. Когда квартиру вскрыли, обнаружили на полу эту удивительную скульптуру. Коврову объявили в розыск, но так и не нашли – ни живую, ни мертвую. А статую в связи с ее высокой художественной и научной ценностью передали в наш музей.
– А вдруг это она и есть… пропавшая? – пропищала девчонка лет шестнадцати. Экскурсанты захихикали.
– Ну что вы, – снисходительно усмехнулась экскурсовод. – Даже если вдруг на секундочку предположить, что такое возможно, то у статуи нет вообще ничего общего с пропавшей Ковровой. Я не знаю точно, как она выглядела, но, говорят, что была очень некрасивой.
– Но откуда у библиотекарши такая скульптура? – спросил кто-то.
– Наверно, теперь мы уже никогда этого не узнаем. Ее коллеги говорили, что девушка была очень замкнутой, никого к себе не приглашала, вообще почти ни с кем не общалась. Да и вообще была со странностями.
Я стояла в центе зала на мраморном постаменте, отгороженная красными бархатными канатами, и в сто какой-то раз слушала о себе подобные нелестные высказывания. Впрочем, мне было все равно. Абсолютно. Меня нисколько не трогало, что я стою перед людьми голая, что все таращатся на меня. Я вообще не испытывала никаких чувств. Как настоящая статуя. У меня остались только мысли – неспешные и холодные.
Дьявол все-таки обманул меня. Хотя… ну почему же обманул? Чтобы превратить меня в красавицу, он взял энергию полугода моей жизни. События, эмоции… Кто знает, может, мне как раз и оставалось жить всего полгода. И вот теперь я проведу их в этом дурацком музее. Божественно – или дьявольски? – красивая, холодная и неподвижная. Ни событий, ни эмоций, ни даже банальной физиологической энергетики вроде пищеварения. Что будет через полгода – кто знает? Может, я останусь статуей, но уже без мыслей. Может, рассыплюсь. А может, однажды утром служители музея обнаружат рядом с постаментом разложившийся труп настоящей Ангелины Ковровой – толстой и уродливой. Ну что ж, тогда количество загадок, связанных со статуей, увеличится многократно…
Проснулась я от собственного крика. Сердце колотилось, как африканский тамтам, липкий пот противно холодил кожу. Похоже, я слишком сильно заигралась в мечты – как бы они не свели меня с ума.
Убрав с лица длинные темно-рыжие волосы, я сообразила, что лежу на полу – абсолютно голая. Намотала на палец прядь волос, внимательно рассмотрела кисть руки – узкие запястья, тонкие длинные пальцы, ногти – как с рекламы маникюрного салона. С трудом поднялась – все тело затекло от неудобной позы. Дверца шкафа была открыта. Я посмотрела на себя в зеркало…
Это был не сон. То есть сном было только мое превращение в музейный экспонат. Все остальное: визит дьявола, чудесный крем, приготовленный из кусочка моей жизни, руки, вынырнувшие из зеркального водопада и вылепившие мое новое тело – все это было правдой. Я смотрела и не могла насмотреться. Гладила атласную кожу, волосы, как будто глаза могли обмануть, а осязание – нет.
И вот теперь можно было задуматься, а что со всем этим великолепием делать дальше. Для начала, пожалуй, одеться, в квартире нежарко. И это было первой проблемой. Я выдвинула ящик с бельем и с отвращением посмотрела на трусы и лифчики. Чехлы для танка и парашюты-тандемы. Хорошо хоть на работу только послезавтра. Хотя… какая теперь работа. Надо каким-то образом уволиться. Позвонить и сказать, что больше не приду. Расчет на карточку. Только вот трудовая… Ладно, придумаю что-нибудь.
Шить я не умела. В школе на труде шили фартуки и ночные рубашки, но я в этом не слишком преуспела. Дырку на колготках могу зашить или, допустим, подол у юбки подвернуть. Но не более того.
На спинке кухонного диванчика сидела пучеглазая царевна-жаба из «Икеи» – подарок на день рождения от Ирки. Рот у нее – у жабы, а не у Ирки – был на молнии. Видимо, предполагалось, что в брюхе будут храниться какие-нибудь мелочи – носовые платки или ночная рубашка. Но я второй год использовала жабу в качестве копилки. Разумеется, с библиотекарской зарплаты много не отложишь, и все-таки я надеялась скопить в конце концов на автобусную экскурсию. Не за границу, конечно, но хотя бы в какой-нибудь красивый российский город.
Расстегнув молнию, я вытряхнула купюры и пересчитала наличность. Семь тысяч с мелочью. А мне так много всего надо купить – от белья до обуви. Впрочем, даже чтобы дойти до ближайшего вещевого рынка, сначала надо во что-то одеться. Чтобы купить костюм, надо иметь костюм, да-с…