– Что у вас за клиника-то? – спросила я.
Костя назвал заведение с заоблачными ценами, пользующееся не самой лучшей популярностью.
– И как вас туда занесло? По принципу «в соседнем магазине этот галстук на двести баксов дороже»?
– Посоветовала… одна знакомая, – смутился Костя.
– Ясно… Я сейчас позвоню своей Анне Львовне, может, она тебя примет. Потому что это ужас что такое. Ты не можешь всю беременность один сок пить. Если все так критично, пусть положат тебя в больницу, внутривенно кормят, что ли. Тебе хоть что-то там говорят, кроме того, что, наверно, скоро пройдет?
– Сказали, что анализы нормальные, на узи все нормально, – ответил за Линку Костя. – Выписали какое-то лекарство, от него еще хуже стало.
Я достала телефон и набрала номер Львовны. Услышав мою фамилию, она радостно закудахтала – надо же, запомнила. Видимо, такие патологически здоровые пациентки попадались ей нечасто. Удивившись, что я до сих пор не беременна, Львовна с готовностью согласилась принять мою невестку.
– Только учти, – сказала я, записывая на бумажке координаты, – она употребляет всякие мерзкие словечки вроде пузожителя. И кудахчет, как курица.
– Ничего, я потерплю, – слабо улыбнулась Линка.
Мы договорились, что сразу после приема, который был назначен на два часа следующего дня, Костя мне позвонит. Но ни в три, ни в пять, ни в девять звонка так и не было. Оба их мобильных были недоступны, трубку домашнего никто не брал. Энергично ругаясь и представляя себе всякие ужасы, я названивала по всем номерам до полуночи – безрезультатно.
– Нет, все-таки мой брат безразмерная сволочь, – шипела я, давясь ядом. – Как тогда слинял, никого не предупредил, так и теперь. И пофигу, что люди беспокоятся.
– Главное – чтобы ничего не случилось, – как заведенный повторял Никита.
– Даже если Линку отправили в больницу, он что – не может выкроить минуту и позвонить?
– Главное – чтобы ничего не случилось с ними обоими, – не унимался Никита. – Мало ли… они же на машине…
– Типун тебе на язык! – рявкнула я. – Если завтра не позвонят и я не дозвонюсь, поеду к ним. Вдруг что-то случилось дома.
Они не позвонили. И я не дозвонилась. В шесть вечера, не дожидаясь, пока Никита вернется с работы, схватила ключи от Костиной квартиры и помчалась на другой конец города.
Позвонив пару раз в дверь, я подергала ручку. К счастью, она не подалась зловеще-детективно под моей рукой. Я открыла дверь своим ключом, вошла в прихожую и зажгла свет. В квартире было темно и тихо, Линкиного пальто и Костиной куртки на вешалке не было.
Минут пять я топталась в прихожей, не зная, что делать дальше. Раздеться и сидеть ждать? Ехать домой? Идти в полицию – опять???
Только я достала телефон, чтобы позвонить Никите, как дверь внезапно распахнулась. Он неожиданности я уронила мобильник и завизжала. Линка вскрикнула, а Костя, едва удержавшийся на ногах, выругался.
– Что ты здесь делаешь? – спросил он так резко, что я дернулась – словно от удара.
– Лучше скажи, какого черта вы не позвонили ни вчера, ни сегодня? – мой голос звучал, как у вокзальной хабалки, но мне было все равно. – Я жду, звоню. Телефоны недоступны, дома тишина. Я…
Они молчали – просто железобетонно. Посмотрев на их лица, я осеклась. Выкидыш? Были в больнице? Но у нее же большой срок, наверно, так сразу не отпустили бы.
Тут Линка повернулась, свободное пальто натянулось, обрисовав еще не большой, но уже хорошо заметный живот.
– Лена… – Костя с каким-то затравленно-беспомощным выражением посмотрел на Линку, которая стояла, прислонившись к стене и закусив губу.
– В общем… у меня рак, – сказала она.
– Что??? – растерянно заморгала я. – Какой еще рак, что за ерунда?
У нее рак, у нее рак, стучало в голове. У всех рак. У дедушки был рак. У Маринки. У инвалида Ивана. У гриба-боровика и у его жены. Рак, рак, рак – и это рифмуется с одним английским крепким ругательством – и о чем я только думаю, черт подери!
– Не ерунда, – отрезал Костя.
Он подошел к Линке, помог ей снять пальто и сапоги и, поддерживая под руку, повел в комнату. Потоптавшись на месте, я разделась и пошла за ними. Костя уложил Линку на диван, укрыл пледом и поцеловал в лоб.
– Пойдем на кухню, – сказал он мне.
Куртку он снял, про ботинки то ли забыл, то ли ему было безразлично, что они оставляют на полу грязные следы. Мы сели за пустой стол, и я почему-то вспомнила, как мы вчетвером вот так же сидели за столом в пансионате, а перед нами словно лежало мерзкое чудовище со скользким чешуйчатым хвостом.