Быть одной дома – был настоящий кайф, а сейчас меня всю аж трясло, чем ближе я подходила к парадной. Несколько часов в квартире, где с утра я видела это… Да оно же попросту меня сожрёт! У него без щёк пасть-то открывается небось на все сто восемьдесят градусов, как мы изучали по транспортиру. А эти безумные глаза без век! Да это самый страшный взгляд, который только можно представить. В них ни добра, ни злобы, а абсолютная пустота и безразличие. Беспощадная голая тварь, которая, надеюсь, мне попросту померещилась!
Первое, что я сделала, войдя в прихожую, это плотно закрыла дверь в ванную, метнувшись вбок от коврика. Руки помыла на кухне, там же взяла пару фруктов из холодильника, поставив на письменный стол, чтобы нагрелись до комнатной температуры, и два йогурта. Моя чайная ложка была на месте, тапочки тоже, где им положено, в комнате закрыты шкафы и, казалось бы, всё хорошо.
Включив компьютер и занявшись йогуртами, я листала смешные картинки и видео с котиками, подрубив любимый плей-лист из колонок. Примерно через час беззаботного пребывания дома за монитором в нос вновь ударил неприятный запах гари и жжёной шерсти. Я аж вздрогнула и судорожно начала озираться по сторонам.
Никого и ничего не было видно. Встать и пройти в коридор я поначалу просто боялась, но пересилила себя убеждениями, что если у нас в квартире что-то горит, лучше найти это сейчас и потушить из ведра, чем сидеть в комнате, пока пожар пожирает всё вокруг, словно ещё одно вторгшееся чудовище.
Но ни на балконе, ни на кухне, ни в комнатах ничего не горело и не дымилось. Неприятный угольный смрад ощущался чётче всего в коридоре, пришлось зачем-то даже раскрыть все шкафы с верхней одеждой и раздвинуть створки прихожей. Там источников пожара не обнаружилось, и вот только открывать дверь в ванную я всё ещё опасалась.
Что там может гореть? Развешенное на сушку бельё? Там кругом трубы, вода, тазы, раковина и ванна… Шторка, мне кажется, гореть не способна, такой материал должен плавиться. Безумно не хотелось ничего проверять, и я попросту не стала этого делать. Вышла ещё раз на балкон, открыв там окно, чтобы убедиться, что дым не идёт, например, от соседей. Может, это и не у нас вовсе пожар, но на балконе дышалось легко и хорошо, в отличие от душного коридора в квартире.
Оставлять форточку открытой я, тем не менее, не пожелала. Мало ли, кто может опять залезть. Причём я-то помнила, что этот запах угля, сажи и обгорелого меха я чувствовала как раз от «лапы» с зубами. Это не просто влетевший в квартиру чей-то сигаретный дам или нечто подобное. Это бы запах довольно странный, во многом необычный и крайне неприятный. Учуяв его пораньше я, вероятно, даже весь аппетит к вишнёвому йогурту бы потеряла, оставшись без полдника, а теперь не было желания браться за фрукты.
Никаких чудовищ и усиленного задымления к вечеру не объявилось. Казалось, запах даже как-то рассеялся к моменту прихода мамы. Единственное, о чём я пожалела, что не начала вовремя делать уроки, но благо стих учить требовалось не на завтра, а на послезавтра. И даже удалось кое-как уснуть.
Вот только перед сном я вспомнила, что так и не съела апельсин с яблоком, что были на столе всё это время. И когда поднялась с кровати снова включить свет, обнаружила, что на своём месте их нет. Меня это встревожило, но я к тому часу уже так устала, что не помнила, может и сама их всё-таки съела, пока делала домашнее задание, да забыла, может, их вообще увидела мама и вернула в холодильник, раз я не ем. Может, взяла и съела сама, не пойду же я её будить и расспрашивать. Она, глядишь, тоже не вспомнит сейчас.
Так что эта странность виделась меньшим из возможных зол, потому я вернулась в кровать и постаралась ни о чём таком не думать. Снились мне кошмары или нет, поутру я уже не помнила. День прошёл куда лучше, было как-то спокойнее, и лишь под вечер, когда уже стемнело, когда я уже выучила этот стих про взрытую дорогу, которой там что-то примечталось о зиме, произошла опять какая-то загадочная неприятность.
Собираясь зашторить окно, я правой стопой наступила на что-то маленькое, твёрдое и колкое. Как когда однажды была в гостях у двоюродного брата и там босяком угодила на детальку «Лего». Но у меня нет таких конструкторов! Я не играю в подобное, мне их не дарят и не дарили, я их не собираю и не люблю! А боль была адская, скручивающая всё в месте саднящего ушиба. Вот не иголка, не зубочистка, не осколок, а всё равно невыносимо!