Второй раз в пятницу мама отпрашивалась с работы, мол, экстренно по уходу за ребёнком. Я даже простила её за вчерашние шлепки, хотя попа до сих пор болела, а она, уже во всё поверив окончательно, могла бы, между прочим, и извиниться за свой ор и несправедливые обвинения…
Но я прощала её за всё, ведь без неё я бы, может, и от тех многочисленных рук не вырвалась, и не знала бы что делать вообще, не додумалась бы вызвать какого-то колдуна или священника, а просто бы убежала из дома, боясь сюда возвращаться! Кто знает, что мной стало бы, затащи меня эта дрянь реально в темноту под кроватью? Туда, где хитро исчезают все монстры и ужасы, когда ты направляешь на них фонарик, веря в иллюзию, что всё хорошо и там никого нет. На самом деле они таятся в каждом тёмном уголке, следуя за лучом света, всегда скрываясь от него слева и справа. Поджидают удобного часа, а потом готовы буквально выскочить и растерзать тебя, как дикий ненасытный волк доверчивую Красную Шапочку.
Пришедший к нам примерно в обеденное время мужчина выглядел довольно красиво, а вот по манерам был какой-то неприятный. Нас слушал мало, был, что называется, сам себе на уме. Очень самодовольный, ещё и с какими-то повадками, как аристократ, делающий одолжение нерадивым крестьянам. Кто знает, может, так и вели себя настоящие колдуны, когда их просили угомонить расшалившегося домового в избе. Но у нас-то не домовой! По крайней мере, я надеюсь, что они не выглядят вот так, как та нечисть, неделю мучающая меня, да и нас с мамой вместе, всяческой чертовщиной.
Длинноволосый медиум в амулетах и многочисленных кольцах поправлял пальцами свои прямые светлые пряди, что-то там шептал, причитал, ходил по всем комнатам, в том числе и балкону. А затем, взяв в руки какие-то изогнутые металлические палочки, снова всё обхаживал, заглядывая в шкафы, и в ванну, добравшись и до моей комнаты, где те начали себя вести странно, перекрещиваясь по мере продвижения к учебному столику.
Предметы в его руках по итогу указали на мой девичий рюкзачок. Поношенный уже за три учебных года, давно уже прошу купить мне новый, да не розовый, а чёрный, чтобы вешать всякие крутые значки и всё прочее, как делают классные старшеклассницы! Может, хоть на следующий год удастся маму упросить.
- Здесь, - произнёс мужчина, показывая на мой рюкзак, - Достаньте медленно всё по очереди, что есть внутри, - просил он таким повелительным тоном, словно мы с мамой его горничные.
Но, естественно, мне очень хотелось, чтобы он действительно нам помог. Хотя, что может быть в школьном рюкзаке такого эдакого – я не представляла. Неужели я с собой носила туда-сюда столько дней этого беса, демона или что оно вообще такое? Что я там ищу? Зачарованный амулет? Металлическую статуэтку идола некромантов? Монетку проклятого золота с демоническими пентаграммами? Внутри была металлическая подставка, пенал с рисунках аниме, который я даже открыла, показывая ручки и фломастеры, учебники и тетради, дневник с пятёркой за стихотворение Есенина и другими полученными на неделе отметками. Ничего странного.
А потом, достав все обыденные и должные предметы, я залезла рукой на самое дно и обнаружила там что-то наподобие шарика из бумаги. Мы такими кидались в школе на той неделе, когда учительница по ИЗО заболела, а замены не нашлось, вот мы и валяли дурака весь урок перед двойным Английским, что был в конце дня.
Я медленно развернула клочок бумаги, но уже в процессе у меня затряслись сначала пальцы, потом все руки, затем и слезы от похолодевшего нахлынувшего ужаса нахлынули на глаза… На клочке красовалась детским рисунком чёрная бестия с торчащими в разные сторону рогами, округлыми глазами без век, с торчащими наспех наштрихованными ручкой зубами будто без губ и щёк, с тощими ногами, несколькими руками и обильными завитушками клочков шерсти на плечах. Довольно образная, мало похожая на того монстра, что я видела в реальности, иначе бы я сразу вспомнила про такой рисунок, наспех выведенная фигура, порождённая проказливой детской фантазией. Но теперь, глядя на самые разные мелкие детали этой каракули, вроде уже и вполне узнаваемая.
- Рисунок?! – не понимали мы с мамой, глядя на приглашённого медиума, и перевода взгляд снова на чёрно-синее порождение детской фантазии путём смешения линий синей ручки и чёрного карандаша.
Это с того самого «пустого» урока, когда мы дурачились и рисовали в альбомах всё подряд. Тогда через проход между рядами от меня сидела наша староста и мы рисовали друг для дружки всякие разности – воздушные шары, собак, лошадей, потом просто какие-то каракули вот типа таких. Горгулий там, дракончиков… Как сейчас помню её голосом фразу «А это тебе чёртик! Хи-хи!» - с озорным смехом она показала мне этот рисунок.