– Сколько их?
На этот вопрос тот лишь пожал плечами.
– Ладно, это всё равно уже лучше.
Макар завёл мотор и покатил по дороге.
VII
– Наташа! – воскликнула Светлана, поставила ведро со стираным бельём на землю и пошла навстречу дочери. Наталья закрыла дверь во двор и раскинула руки. Родственные души крепко обнялись. Как же не хватало материнских объятий!
Они обменялись парой тёплых слов, после чего прошли в тепляк.
– Вот совсем тебя не ожидала, – продолжала говорить взволнованная мать. Она принялась убирать со стола вещи и таз с грязной пенной водой.
– Не хотела говорить, чтобы устроить сюрприз.
– Сюрприз так сюрприз. Будешь что-нибудь кушать?
– Нет, спасибо, не голодна, – отказалась Наталья, хотя была не прочь навернуть супчика. Сколько она не совершенствовала кулинарные навыки, без досады понимала, что готовить лучше матери не будет никогда.
Светлана села рядом.
– Может, всё-таки чаю?
– Нет-нет, я хочу поберечь аппетит на потом.
– Зачем это?
– Я с приятелями собираюсь устроить… пикник, можно так назвать. Вчера коллега по работе предложил отдохнуть на природе.
Светлана кивнула:
– Это замечательная идея!
– Я тоже так думаю, вот и согласилась. Предложила всем остановиться у Ключа. Обзвонила кого можно, но никто не сможет приехать. Только вот Настя Никитенко смогла вырваться.
– А где Настя?
– Решила на улице посидеть, воздухом подышать. Ей там ещё кто-то позвонил. Вот, в общем, я и решила по пути заскочить, увидеться.
– Ну понятно. Отдых на природе – это отличная идея. Пикник, все дела. Помню, как я с подружками в детстве ходила.
– Я заехала ещё потому, что хочу попросить помочь с готовкой. Приготовить котлетки там, салаты. Продукты я привезла.
– С удовольствием! А Леночка дома осталась?
– Да. За ней Федя присмотрит.
– А работа?
– У него сегодня ночная смена, вот и предложил присмотреть.
– А-а, понятно. А что у него там с работой?
– Всё отлично. Ну, это по его словам. Только он до сих пор не любит ночные смены. Много каких аргументов приводит о том, что ночью работать плохо. Его вообще не переубедить, сколько бы я не пыталась
Мама захихикала:
– Прекрасно тебя понимаю! Твоего отца тоже было невозможно убедить в том, что музыка, которую любит Аня, – это музыка.
– Да, папу…
Папа…
Тут Наталья вновь ощутила, как ей недостаёт отца. Недостаёт, как при встрече кладёт крепкую руку ей на плечо, садится у печи, закуривает лично выращенный табак и вставляет комментарии в разговор. Почувствовала, как грудь сдавливает тяжкое чувство, что ушло некоторое время назад, а к глазам подступают слёзы. Шмыгнула носом и медленно отвернулась, чтобы не показать ничего матери, и попыталась остепенить взыгравшиеся эмоции. Но не смогла – слёзы покатились по щёкам – и не сдержала жалобного всхлипа, по которому Светлана и поняла:
– Ты плачешь?
Наталья покачала головой, и на пол упало две крупные слезинки. Порывисто вздохнула и повернулась обратно – всё равно скрывать уже бессмысленно.
Светлана мило улыбнулась, как умеют улыбаться только матери, и покачала головой.
– Ох, Наталья, ребёнок ты ещё.
Наталья хихикнула.
– Не правда, мне уже двадцать четыре годика.
Поток слёз никак не получалось сдержать. В голове как фильм проносились моменты с отцом.
– Все мы когда-нибудь умрём. Все когда-нибудь покинут этот свет, и с этим ничего нельзя поделать. Это природа, против неё не попрёшь. Смерть нужно только лишь принять. Это больно, но неизбежно.
Наталья подняла красные глаза.
– Ну всё, хватит плакать. Отец не хотел, чтобы ты плакала. Я вот точно знаю, что он смотрит сейчас на тебя с небес и ругает, грозит пальцем. Помнишь, как он говорил: «Ну-ка отставить слёзы! Команды на выход не было!»
Наталья засмеялась. Да, её папочка любил так поговаривать, когда она с сестрой начинала плакать. Его уволили в запас в 50 лет в звании старшего прапорщика, успев за это время дважды стать отцом. Он часто вмешивал в обыденную речь армейские фразы. «Рота подъём! Школа сама себя не обучит!». «В угол шаго-о-ом марш!». Но теперь папы нет…