– Это косуха!
– Готов расчёсывать твои волосы!
– Сама справляюсь! – рявкнула Анна и, не заметив того, прикоснулась к волосам, сплетённым в косу.
– Я готов буду сделать всё, о чём бы ты ни попросила… в пределах разумного… лишь бы позволила находиться рядом с тобой, позволишь хотя бы держать тебя за руку!
Анна раздражённо выдохнула.
– Мы пробовали, но у нас ничего не получилось. С тобой невозможно строить будущее.
– Да что я сделал-то?!
Анна так резко развернулась, что Иван остановился за секунду до столкновения и тут же отскочил на расстояние вытянутой руки – вдруг врежет. Она на такое способна. Он физически ощущал её яростный взгляд.
– Что сделал? – переспросила и, всплеснув руками, взорвалась: – Вот именно, что ничего! Ты меня не защитил! Разве не помнишь, что стало для меня последней каплей?
Иван сглотнул и забегал глазами.
– Конечно, помнишь, просто строишь из себя долбанного придурка! Но если у тебя действительно отшибло память, если это вылетело из твоей чёртовой башки, то я напомню. В тот вечер мы пошли в клуб, потанцевать. Ко мне стал клеиться какой-то пьяный пацан из города. Чей-то внучок приехал, нажрался, как не знаю кто, и стал домогаться до меня. Что ты на это делал? Ничего, будто бы не замечал. И ты, конечно же, помнишь, как он меня чуть не изнасиловал! Прямо за клубом! Прямо на твоих глазах! Помнишь, как он вышел за нами и вежливо попросил тебя отойти. Знакома я, мол, с ним, пообщаться хочет. И ты поверил, хотя я и говорила, что нет, я его не знаю, и отошёл, как послушная псина! Помнишь, как он и кинулся на меня и начал срывать одежду! Я чуть родителей до инфаркта не довела, когда объясняла, почему мои штаны разорваны. Если бы ты мне помог, всё могло быть по-другому, но ты лишь просил его остановиться, колотил кулачками по спине, как сраная девка! Если бы вокруг нас не было камней, одним из которых я его и огрела, таким образом я бы и лишалась девственности, а возможно даже и жизни. Так что не спрашивай, почему виноват именно ты и что ты такого сделал!
Во время этой гневной тирады Анна медленно подходила. Иван будто в статую превратился, боясь двинуться, будто после этого она точно его разорвёт, и только метал взгляд из стороны в сторону. Анна развернулась, и рыжая коса взметнулась и прошлась по лицу, что было равносильно пощёчине, и продолжила путь домой.
Иван чувствовал обиду. Такое ощущение, будто его прилюдно унизили. Будто намочил в штаны у всех на глазах. Людей вокруг не наблюдалось, но Анна так громко говорила, что в домах и дворах её точно слышали.
То есть да: прилюдно унизила.
Обида крепчала, в глазах защипало. От этого стало ещё стыднее. Он топнул ногой и крикнул вслед:
– Антон тебе изменяет!
Анна остановилась и медленно развернулась. По вздымающейся груди, выражению лица, поджатым губам и блеску глаз, усиленному линзами очков, было видно, что в таком состоянии она способна какого-нибудь прикончить. И этот «кто-нибудь», конечно же, Иван.
– А вот тут ты лучше заткнись, – процедила сквозь сжатые зубы и угрожающе подняла палец. – Если ты испортил наши отношения, это не значит, что должен портить мои отношения с Антоном. Лучше скройся с глаз и больше не показывайся.
– Он с Кристиной Блаженко встречается. Я её недавно видел. Она шла в сторону дома Тоши. Знаешь, она была в таком откровенном наряде, что даже я успел возбудиться. Сразу понятно, что она идёт не чай пить. Вся в чёрном, как раз в таком цвете, который нравится Тоше, да?
Анна сжала кулаки – длинные ухоженные ногти, покрытые чёрным лаком, впились в ладони. Ей хотелось рвать, метать… и убивать.
Она пробормотала что-то нечленораздельное, подобрала с-под ноги камень и швырнула в наглеца. Тот прикрыл руками голову и, когда камень ударил в плечо, готов был сказать ещё какую-нибудь колкость (на ум лезли мысли только про плоскую фигуру), но не успел, и второй прилетел по коленке. Пришлось пуститься в бег, так как третий был уже на подлёте, а Анна замахивалась четвертым.
Анна подобрала камень величиной с ладонь и устремилась следом. Набрав скорости, остановилась и всеми, что были, силами запустила в полёт. Попала точно в поясницу, отчего Иван вскричал и упал.
Она хотела подойти и добить, заставить забрать все те слова, что вылетели из его поганого рта. Но чувства остыли, в том числе и гнев, который, казалось, не утихнет никогда. Крики подонка подействовали как ушат воды на костёр. Она развернулась и пошла домой, думая: «Он ещё поплатится».