- Мисс Дойл, - зажмурившись и прижав пальцы к переносице, устало протянул он. – Я буду вам очень признателен, если вы перейдёте к делу.
- Да, конечно. Я просто хотела узнать, нет ли у вас в библиотеке сочинений Диккенса?
Вместо ответа, адвокат только указал пальцем в сторону книжных полок и вернулся к чтению.
Девушка, не теряя времени подошла к стеллажу с книгами и принялась осматривать корешки. Сложно было разобрать названия в полумраке, а потому, у неё шло на это занятие больше времени, чем ей того хотелось.
Тут чья-то рука, словно возникнув из ниоткуда, ловко вытянула книгу и протянула её Каре. Подняв взгляд, она встретилась с карими, почти чёрными глазами своего нанимателя.
- Я думаю, это то, что вы искали. – тихо сказал адвокат.
- Спасибо.
Она приняла протянутую ей книгу и прижав её к груди словно щит, заспешила к выходу. Но находясь в двух шагах от двери, её остановил голос мистера Миллза.
- Я разговаривал с мисс Уильямс. Она, кажется, прониклась к вам.
Кара повернулась и вежливо кивнула в ответ. Немного помолчав, он продолжил:
- Она также сказала, что вы весьма талантливая молодая особа.
Адвокат держал руки в карманах брюк, устремив взгляд в пол и покачивался на носках. Казалось, что он хочет сказать что-то ещё, но не находил нужных ему слов. Неловкое молчание повисло в комнате, и Каре начало казаться что воздуха становиться с каждым вздохом всё меньше. Наконец не выдержав напряжения она выпалила:
- Что-нибудь ещё, сэр?
Тот будто очнулся и резко помотав головой ответил:
- Нет. Хорошая работа, мисс Дойл. Вы можете идти.
Как только она услышала это, то выскочила из кабинета словно ошпаренная.
„Какого чёрта? Что это было?“ – подумала она, захлопнув за собой дверь.
Тем же вопросом задавался и сам Джонатан, продолжая стоять посреди комнаты. Вот уже несколько недель он держался как можно дальше от этой молодой женщины, стараясь свести их общение к минимуму. И что теперь? Зачем он вообще поднялся из-за стола? Ответ однако напрашивался сам собой: она была слишком хороша собой, чтобы не заинтересовать его. А её задорность и весёлый нрав всё больше проявлялись, что с лёгкостью располагало к ней людей вокруг. Даже Ада не устояла перед её чарами и теперь относилась к ней как к лучшей подруге.
Джонатан, однако, не мог позволить себе такой роскоши. Если он покажет хоть долю слабости, весь его план может рухнуть. Ему следует быть осторожнее в своих действиях возле неё. Она должна покинуть его дом после успешного выполнения работы, и нужно надеяться, что навсегда. А потому нет смысла в установке дружеских отношений между ними. Ему приходилось напоминать себе, всякий раз видя её в гостиной, что она всего лишь орудие. Всего лишь нужный ему кусочек головоломки. Но с каждым днём ему становилось всё труднее видеть её в таком свете.
Джонатан невольно улыбнулся, вспомнив как Кара наморщила носик, слушая рассказ мисс Уильямс о многочисленных правилах хорошего тона на балах. Или как девушка озадаченно смотрела на свою учительницу, тщетно пытаясь понять, что такое кринолин и зачем он ей нужен?
Адвокату не было на руку так же то, что Кара хорошела с каждым днём. Цвет вернулся к её лицу, и теперь всякий раз как он смотрел на неё, тут же замечал, как краснеют её щёки под его взглядом. Разве что-либо на свете могло быть более невинным и одновременно соблазнительным?
Издав усталый стон, он подошёл к креслу, и облокотившись о спинку вгляделся в потрескивающий огонь камина.
„Ты не имеешь права думать о ней. Забудь. Выкинь из головы. – повторял он себе снова и снова. – Это слишком опасно. Забудь!“.
Глава 6
Последняя неделя обучения могла вывести из себя даже святого, не говоря уже о Каре. Только когда она решила, что её манеры стали идеальной имитацией любой знатной леди, мисс Уильямс решила бросить на неё новый вызов.
Танцы. Разве может что-либо на свете быть более бессмысленным, чем „социальные танцы“, как их называла Ада? Кто решил, что это показатель человеческого характера или таланта? У Кары, как она всегда считала, обе ноги были левыми. Даже заучив каждое движение и каждый поворот носка, она никак не могла связать их вместе.
Задачу также не облегчало бесконечное причитание учительницы. Она то и дело хваталась за голову и вскликивала:
- Кара, дорогая моя, мне так жаль! Сама не знаю, как я могла упустить такую важную деталь? Мы должны были начать с танцев.
Девушка, конечно же, не винила Аду. Она от всего сердца сочувствовала ей, а потому, только успокаивала подругу тёплыми словами, ровно как и заверениями что всё будет в порядке и она научится танцевать в положенный срок. Но если быть откровенной, Кара уже не знала справится ли она с этой непосильной задачей. Оставалось только три дня до конца её обучения, и мистер Миллз ждал от неё положительных результатов.