Всё это мелочи. Пустяки. Не это меня сейчас беспокоит. Другое! Где мой рюкзак? Куда его спрятали эти ублюдки? А вдруг, они всё выкинули, не придав никакого значения мои вещам?
Сотни вопросов обрушились на мою голову. Ладно, нужно решать проблемы по мере их поступления.
Я смотрю на двух мохнатых пищалок, бегущих вдоль стен, и мысленно задаю вопрос:
— Где я?
— В подвале.
— Спасибо, конечно, но это и ежу ясно.
— Здесь ежей нет! Если выберешься живой — можем их в лесу поискать.
Она вот реально глумится надо мной или это прикол какой-то?
— Я хочу точно знать, где я сейчас нахожусь?
Крысы не останавливаются. Бегут себе вперёд короткими прыжками, а мне так и хочется одной из них наступить на хвост.
— Над нашими головами — двухэтажный дом, — говорит крыса, — принадлежащий отряду обороне.
Обороне?
— Обороне чего? — спрашиваю я.
— Они обороняют деревню.
— От кого?
— От «труперсов», — отвечает крыса.
Каждый раз, когда я слышу «труперсы», у меня в голове начинает бурлить. Серое вещество кипит, но выкипает впустую. Льётся из всех дыр, и только тушит огонь памяти, как газовую комфорту. И что страшное — газ копиться, заполняя в голове каждый пустой угол, каждую пустую извилину. Но ничего-ничего, рано или поздно всё тут нахуй рванёт. И я вспомню.
Труперсы.
Труперсы…
Нет, не рвануло.
— Кто они такие? — спрашиваю я.
— Это уже не важно! Сейчас важно то, что ты убил Севастьяна. Он тут главный. Был. Осознаёшь масштабы проблемы?
Ну начинается! Нашли крайнего.
— Я не виноват!
Нет, сейчас я не пытаюсь оправдаться перед двумя грязными крысами в узком туннеле. Нет! Всё это я говорю для успокоения собственной совести. Ведь если чиста совесть — чист и разум. Чисты мысли. Чистый я. Понимаете? Я чистый! Ко мне не должно быть вопросов. Они первые начали!
— Они первые начали, — всё же продолжаю оправдываться перед крысами, — Он хотел залезть на меня, вставить мне! Что мне еще оставалось делать?
— Не оправдывайся, мы всё видели. И мы тебя не осуждаем.
— И давно вы там были? В комнате?
— Мы с тобой с самого начала. Как только ты ступил за ворота деревни, мы сразу тебя почуяли.
— Почуяли? Запах мой? Если что, то это из-за цистита мои ноги воняли мочой. Я не успел вымыть ноги…
— Мысли, — перебила меня крыса. — Мы услышали твои мысли. Добрые и злые. Хорошие и плохие. Чистые и грязные!
Мне теперь страшно думать. Какие-то крысы могут читать мои мысли. Подстава, теперь обо мне все всё узнают! Узнают, как я мастурбировал в школе на переменах. Как я мастурбировал на работе. В машине. В кружку начальнику…
— Мы не читаем твои мысли, — говори крыса. — Мы их слышим! Понимаешь разницу?
Главное сейчас — это успокоиться.
Вдох.
Выдох.
Пламя огня чуть дёрнулась от порыва воздуха из моего рта. Мне вспомнились тёмные улицы местной деревни, пацан, что удирал от меня. Монетка и Эдгарс, скорее всего, разыскивающий меня по всей деревне.
— Постойте, — меня вдруг осенила, — это вы мне подсказывали на улице куда бежать?
— Мы, — отвечают крысы.
— Значит это вы меня привели к тому дому…
— Мы привели тебя к пацану.
Вроде, разницы никакой, но вот подмена значимых объектов слегка меня насторожила. Мутные крысы! Мутный подвал!
Выпустите меня отсюда! Пожалуйста!
— Что ты разоралась? Успокойся…
— Если вы были там, если вы всю дорогу были со мной…
— Были…
— Значит вы должны знать где мой рюкзак! Мне нужно забрать его…
— Сейчас нужно, — говорит крыса, — чтобы ты от сюда выбралась. Живой. Ты понимаешь это? Ты наша должница.
— Помню…
Там, в глубине зевы коридора раздался натужный скрип досок. Квадрат света упал с потолка, осветив деревянную лестницу. Как и свет, лестница тянулась с потолка под небольшим углом.
— Начинается, — говорит крыса.
— Что начинается?
Только я смекнул в чём соль, как с потолка свесилась пара ног. Тяжёлые ботинки плюхнулись на ступени. Туннель быстро заполнился глухим топотом.
— Подними факел над головой! — голос крысы казался резким и быстрым. — Он не должен тебя увидеть!
Я задираю руку и бью факелом в потолок. Сноп искр опалил мне волосы, осыпался на крыс.
— Твою мать! — вырвалось у меня, но мысленно. — Здесь низкие потолки, так не получиться.
Человеческий силуэт спустился по лестнице наполовину.
— Вытяни факел перед собой и откинь голову назад!
Я вытягиваю руку, как можно дальше, и откидываю голову назад. Всё это время странный меч, сделанный из человеческой кожи, был у меня в руке. Не стоит сейчас им сверкать. Я опускаю меч — лезвие смотрит в пол.