— Оно самое, — отвечает седовласый мужчина на полном серьёзе. — Осталось дождаться, когда наши доблестные защитники вернуться к нам. И я сразу же вылечу бедолагу.
Злорадный смех окружил меня. Только сразу же раздался кашель, и Амбалу пришлось утихнуть, последовав примеру своего хозяина.
— МА-МА… МА-МА…
Охраннику оставалось пробежать метров десять. Он уже махал своему приятелю рукой и что-то выкрикивал. Зря. Второй охранник оглянулся, пытаясь расслышать, что ему кричат. Оступился. И упал в траву.
— МА-МА…
Когда первый охранник подбегает к своему приятелю, из травы высовывается копьё. Наконечник врезается в тучное тело, и пронзает огромное пузо.
— МА…
Вначале что-то громко булькнуло. Затем раздался взрыв.
В воздух взмыли ошмётки плоти и одежды. В облаке крохотных капель гноя, что взмыли в воздух на пару метров, можно было увидеть трёхцветную радугу: бурый, зелёный и жёлтый. Как же мне захотелось вставить в уши наушники, включить Korn: Bitch we got a problem, выкрутить звук на полную катушку, чтобы мой музон был слышен рядом сидящим людям, и не слышать всего это пиздеца, что обрушился на мою голову.
— ЗАРАЗА! — крикнул кудрявый. — Зачем⁈ — и раздосадовано ударил себя по карманам.
По полю пронеслись человеческие крики. Те два охранника, что оказались в эпицентре взрыва, кричали как опалённые и просили о помощи. Первый стоял на коленях, схватившись за лицо. А второй, которого звали Колин, вскочил на ноги и, пробежав пару метров, упал в траву. Начал крутиться, словно у него змеи в одежде. И всё это сопровождалось пронзительными криками боли.
— Что с ними? — спросил я, слегка обосравшись.
Мне не ответили.
— Им не помочь, — пробубнил Амбал, взглянув Борису в глаза.
Кудрявый натянул тетиву и прицелился в того, что стоял на коленях, именно в того, что так боялся уходить в это поле. Стрела чуть подрагивала. Деревянный лук согнулся так, что я слышал его шёпот, молящий прекратить эти мучения. Глаза кудрявого спрыгнули с цели и потянулись в мою сторону. За глазами потянулась голова. Затем он сам повернулся ко мне, нацелив наконечник стрелы мне в лицо.
— Иди за своим мечом, — это была не просьба. Это был приказ, который я никак не мог оспорить.
Ножны с мечом были привязаны к седлу. Я сходил. Вложил свою ладонь в сухую ладонь моего меча. Вынул его. Когда я шёл обратно, я уже догадывался, к чему он ведёт.
— Я попрошу тебя об одной просьбе, — улыбчиво просит меня кудрявый, — Хорошо? Сходи к нашим друзьям, помоги им. Пока еще не поздно.
— Как? — спросил я.
Я покрутил в руках меч. Спасительной таблеткой он точно не являлся. Если только от головы.
— Бить в тело нет смысла, — говорит кудрявый.
Опустив лук, он говорит:
— Руби головы.
— Я не подписывалась на это дерьмо!
— Я обещал тебе, что ты познакомишься с ними близко. Я всегда держу свои обещания! Иди!
Стрела снова уставилась мне в лицо.
— Вспомни про маску, — говорит мне Борис, — вспомни про свою миссию. Она вон, лежит в твоём рюкзаке, — и головой кивает в сторону рыжей кобылы.
Обернувшись, я вижу свой рюкзак, привязанный к седлу.
— Ты не бойся, — успокаивает меня Амбал, — им уже не помочь. Если мы сейчас ничего не предпримем, может стать только хуже.
Какой у меня выбор? Сдаться. Получить стрелу в лоб. Глядя на корчившихся от боли людей, я не испытывал никакого сожаления. Но и марать руки так просто не собирался. Закрыв глаза, я сразу же вспомнил ту суку, ту тварь, которая посмела назвать меня паразитом! Я сжал рукоять меча, сухую и холодную, и представил, как отрубаю ей голову. Как вставляю лезвие в её грудь и вспарываю грудную клетку. Как выпускаю кишки.
Цель оправдывает средства.
Путь мой будет нелёгким.
Меня ждёт Роже. Я спасу тебя. Обязательно спасу, а взамен ты излечит мои душевные раны.
Подняв меч, я сошёл с дороги, запустив ноги в густую траву.
— Постой, — сказал кудрявый.
Передав лук Амбалу, он снял свои сапоги. Подошёл ко мне и кинул их к моим ногам.
— Надевай. И вот еще что, смотри внимательно под ноги.
Спорить я не стал. Надев его кожаные сапоги на пару размеров больше моей ступни, я продолжил крестовый поход.
Стоило мне углубиться, как тут же мелкая мошкара атакует моё потное лицо, назойливо липнет к рукам, лезет в рот. Чем дальше я уходил от дороги, тем громче становились крики. Как же громко они кричат.
Кричат и орут!
Всё нормально. Я справлюсь.
Орут и кричат, прося о помощи, которая уже никогда к ним не поспеет. Я зажимаю уши, пытаюсь хоть как-то не дать голове наполниться истошными воплями, но ничего не получается. У меня ничего не получается! Они кричат и кричат!