— Червяк! — окликнул меня булькающий голос.
Высоченный воин, чью кожу покрывал толстый доспех из гнойной корки, увидел меня, стоило мне выйти из лесу на дорогу. Он стоял у ворот с уродливой секирой на плече и руководил армией кровокожих, выстраивая целые шеренги воинов на поляне. Когда его лунные глаза приметили меня, он сразу же вышел на дорогу и побрёл мне на встречу.
— Червяк, и сколько еще людей ты собираешься набрать в свои ряды? — спросил Дрюня, подходя ко мне. — У нас уже и так больше тысячи голов.
Как любопытно, скучный и унылый образ моего друга немного преобразился. Широкий кожаный ремень с подсумками пересекал огромный торс по диагонали. Хорошо сидит, Дрюня даже слегка утопил его в свой гнойный нагрудник, видимо, чтобы не болтался. Без лишних слов и объяснений, он протянул мне руку, в ладони которой был зажат аналогичный ремень.
— Что это? — спросил я, опустив глаза на ремень.
— Наследство Эдгарса. Ослепляющие и поджигающие гранаты.
— Думаешь, они нам пригодятся?
— Сейчас нам всё пригодится.
Я протянул руку к ремню, и уже собирался забрать ремень, как Дрюня вдруг отвёл ладонь в сторону:
— Но помни, Червяк, — сказал он, — для мне это подарок от Эдгарса, а для тебя это… — он вновь протянул мне ремень, давая забрать его из рук, — … а для тебя — это трофей.
Как трогательно, сейчас выдавлю слёзы на глазах. Я бы выкинул в поле этот кусок кожи, да вот еще воспоминания свежи тем, насколько эффективными были те самые гранаты, спасшие нам жизнь в пещере с волками. Сейчас, действительно, всё пригодится.
Накинув ремень на грудь, и утопив его в пластины, чтобы лишний раз не болтался, я сказал моему другу:
— Сегодня мы покинем Оркестр.
— Сегодня? — в голосе моего друга скользнуло удивление, быстро сменившееся раздражением. — Мы? С кем ты собрался покинуть деревню?
— Сегодня Все Мы покинем Оркестр. Моя армия почти укомплектована.
— Почти? — с усмешкой спросил Дрюня. — И сколько же ещё тебе надо?
Совсем немного.
Мои глаза блестели от восхищения и гордости, когда медленно скользили по ровным рядам кровокожих. Солдаты соблюдали ровный строй, над полем царила полная тишина, изредка нарушаемая криками птиц и шарканьем сочленениями доспехов. Они были готовы. Сердцем я чувствовал каждого, каждый стук возвращался эхом в мою грудь, принося тепло и покой.
Здесь нет страха.
Здесь нет предательства.
Здесь нет жалости.
— Мы выходим немедленно! — проорал я, подходя к узкой ухабистой тропинке, пронизывающей армию воинов до желтеющего леса на горизонте.
— К чему такая спешка? — спросил Дрюня, с недовольством сжимая рукоять секиры.
— Гнус вернулся. Он вернулся со своим законом и своей правдой, которая приводит к неминуемой казни.
— Город из камня… — еле заметно прошептал Дрюня, уставившись на пожелтевший горизонт. — Думаешь, он уже убивает?
— Я не думаю. Я это чувствую. Свой приговор жителям Дарнольда он привёл в исполнение.
— Дорога займут не одну ночь, боюсь, мы никого не успеем спасти.
— Меня это не интересует. Город из камня меня не волнует. Мне важно, чтобы несправедливые законы Гнуса не расползлись по нашим землям, словно какая-то чума или болезнь.
— Хорошо, — сухо прошипел Дрюня. — Держим путь на Дарнольдс?
— Нет, не сразу. Нам надо посетить еще кое-кого.
Лунные глаза моего друга опустились на землю, к нашим ногам. Я прекрасно понимал, на что уставился мой друг, но у меня был козырь в рукаве.
— Червяк, а ты уверен, что с такой крохотной лужицей «мочи» под твоими ногами тебе под силу хоты бы еще пару человек обратить в кровокожих?
— Эта крохотная лужица для меня. А вот он, — я увёл взгляд от лица моего друга ему за спину и уставился на огромную тушу, — Сможет обеспечить кровью еще пару деревень.
На пыльной дороге во главе кучки кровокожих, с которыми я только-только вернулся, стоял Хейн. Раздувшийся монстр бесцельно оглядывался по сторонам. Он напоминал маленького ребёнка, изучающего мир, тянущего ко всему руки, а потом тянущего всё в рот. Его выпученные глаза падали на всё, что шевелилось, кружило и жужжало в воздухе или кричало, будь то птица или стрекочущий кузнечик в желтеющей траве. Мой личный сосуд. Мои запасы драгоценной крови.
Усмехнувшись, Дрюня спросил у меня:
— И ты готов истратить это тело на еще пару сотню солдат?