Никто не верил, что когда-нибудь увидят его вновь.
Но, когда в наш город прилетели первые ракеты, дядя Денис объявился у подъезда. Он стал другим. Худым и лысым. И самое разительное изменение, которое заметили все соседи, — татуировки. Его руки, ноги и шею покрывали различные татуировки, никак не связанные между собой. Сотня мелких рисунков: лица, звёзды, цифры, церкви. Голубоватые изображения никак не стесняли дядю Дениса, он носил майку и шорты, демонстрируя всем свои изменения.
А потом он познакомился с моей матерью.
И я увидел очередные изменения в дяде Денисе.
Его татуировки вдруг исчезли, а на смену им пришли огромные, покрывающую всю кожу ожоги. Дядя Денис через невыносимые муки распрощался с прошлым, лишь бы начать новую жизнь в будущем. Он бежал с нами, а теперь живёт в соседнем доме, который скоро снесут. И я точно знаю, что моя девочка была не первой жертвой, кому он удалил татуировки со всего тела.
Дядя Денис подошёл к нам и опустился на колено.
Он любил исключительно чистые тела, а в особенности — чистые души. Чистота для него являлась чем-то вроде доро́гой в прекрасный мир. И если вдруг он видел в своём дворе грязную душу, он знал, как её очистить.
Любое очищение требует жертв. Эти слова ему нашёптывали в то место, где раньше было ухо. Несуществующие друзья нашёптывали ему в оплавленную дырку у виска, что любое очищение требует жертв.
— Злость в её глазах — болезнь! — прошептал дядя Денис, осматривая обваренную кожу девчонки, лежащей на моих руках. — Проклятье, которое необходимо смыть.
— Зачем! — взревел я. — Зачем ты это сделал с ней?
Обожжённая кожа мужчины заскрипела, когда он попытался повернуть голову и заглянуть мне в глаза. Его нижняя челюсть так и осталась прилипшей к шее, а щёки впали в безгубый рот. Волосы практически полностью отсутствовали на его теле, лишь мелкий пучок жёстких черных волос поблёскивал под подбородком в том месте, куда не добралось пламя, когда дядя Денис окончательно решил избавиться от всех татуировок на своём теле. Вывернутые веки смазали зелёные очи, языком он смочил изуродованную кожу на месте губ и сказал:
— Боль. Я излечил её через боль. Боль — наш учитель. Сильная боль — дисциплина. Невыносимая боль способна очистить наши души от любой грязи, сделать их кристально чистыми.
Его уродливые пальцы с почерневшими ногтями легли мне на плечо.
— Ты еще этого не понимаешь, — сказал он. — Посмотри на неё.
Я опустил глаза на изуродованное тело девушки.
— Она прекрасна, — прошептал дядя Денис, и слюна тонкой нитью сорвалась с края дыры, где раньше были его губы. — Теперь она чиста и дисциплинирована.
— Она умирает, — процедил я сквозь стиснутые зубы.
— Боль делает нас лучше, — прошептал мужчина, чья кожа была перетянута ожогами, — Смерть — высшая награда. Она не умрёт, она обретёт новую жизнь. Как и я. Как и ты.
Ей не нужна такая жизнь!
Всё это время девушку колотил озноб. На обожжённой коже набухали волдыри и тут же лопались, заливая тело густой смазкой. Она словно услышала наш разговор, через боль повернула ко мне голову. Её глаза блестели и постоянно моргали, пуская по неестественно розовой коже целые ручейки слёз.
— Меня зовут… — прохрипела она, — меня зовут Мария… а тебя?
Мои губы не шевельнулись. Девушка закатила глаза, не услышав моего имени. Может, я и хотел ей представиться, но мои губы стиснула злость, как и руки на её шее.
Впервые я был зол на себя.
Здесь, внутри невероятно огромного дуба я со всей злость проорал:
— Мария! Тебя зовут Мария!
Расколотое дупло дуба могло сравниться размерами с ночным клубом. Зелёный свет пылающих ветвей заливал всё свободное пространство, а изодранная древесина могла бы стать трибуной для сотни человек, которые своими бы глазами взирали, как огромная раздувшаяся людская туша размерами схожая со слоном, неуклюжей поступью двинула в нашу сторону. Какие-то мгновения назад это существо было человеком по имени Хейн. Предатель своего рода, предатель своего народа. Сотни литров влитой в его тело чуждой крови изуродовали его кожу и тело, сделав похожим на вывернутые кишки со вздувшимися венами. На мерзком лице, напоминавшее оплавленную пожаром облицовку магазина, выпученные глаза ловили наши фигуры, накрытые зелёным светом. Уродцу понадобилось несколько шагов, чтобы оказаться возле нас и сразу же ударить рукой наотмашь.