Гверрус ударила рукой по стойке рядом с ней. Стойка сломалась, автомат для розлива безалкогольных напитков взорвался брызгами пены и газировки. Гверрус выглядела удивлённой, а человек с руками-косами снова начал хихикать. Возможно, это тот Эгеса, про которого говорила Гверрус?
— Там есть охрана. Хрупкие, — проворчала Гверрус. — Много. Там ограда и... как там они называются? Перевозки.
— Грузовики, — сказала Матрёшка.
— Грузовики. Они выслеживают нас. У них есть мастерство. Могут сжечь тебя, если посмотрят на тебя. Могут летать, — низкий голос Гверрус звучал почти благоговейно. — Мы должны сбежать. Используем для этого твоё мастерство. Сложи нас. Сложи их.
Матрёшка взглянула на людей, скрючившихся возле передней стойки. На её лице читалось беспокойство. Отдалённый грохот сотряс город, и её голова резко вскинулась в тревоге.
— Офстеде, — прорычал Эгеса.
— Эгеса говорит "сейчас", — перевела Гверрус.
— Я уже догадалась, — ответила Матрёшка.
— Умница, умница, — проворчала Гверрус с жёсткой интонацией в голосе. — Умной головой надо думать. Чем дольше ждём, тем дольше слушаем это двиморово нытьё. Больше времени людям искать нас, найти нас.
Коди и Марисса подкрались ближе и оказались рядом с Краусом. Краус вздрогнул, когда под их ногами заскрипел снег, но монстрообразные люди, похоже, этого не заметили.
Матрёшка дотянулась и наклонилась в направлении женщины, которую Гверрус швырнула на землю. Краус не мог разглядеть, что именно там происходило, но увидел мешанину чёрных и розовых лент.
Когда она выпрямилась, её лицо уже было другим. Волосы темнее, а черты лица и рук тоньше.
— Как долго? — спросила Гверрус. — Чтобы... как это слово?
— Переварить, — сказала Матрёшка. Её акцент стал гораздо слабее. — Час? Два или три. Не помню точно.
— Потом сложи меня, — сказала Гверрус. — Потом Эгеса. Потом они.
И Матрёшка, и Гверрус посмотрели на сгрудившихся в кучу пленников.
— Но если побег займёт больше трёх часов, я переварю тебя.
— Я солдат, — заметила Гверрус. — Жёсткая. Тяжело съесть?
— Переварить, — поправила Матрёшка. — Не знаю. Не уверена, что ты выстоишь против этого.
— Эфесте, — прорычал Эгеса.
— Он говорит...
— Поняла. Встань на колени. Легче, если мне не придётся подниматься.
Краус крепче ухватил копьё и подождал, пока появятся ленты.
Он устремился вперёд. Не мог позволить себе ждать, пока Матрёшка съест ещё кого-нибудь, возможно, именно того, кто нужен был Ноэль. В любом случае, время для нападения было очень ограничено. Нужно было ударить тогда, когда двое из трёх врагов оказались заняты.
Снег захрустел под подошвами ботинок, и Эгеса повернулся к нему, поднимая одну из кос ещё до того, как увидел Крауса.
Краус вогнал свое импровизированное копьё в бок Эгесе. Форма наконечника копья не позволяла проткнуть глубоко, но всё-таки оно погрузилось в живот монстра.
Краус никогда раньше не дрался. Его били, но он никогда не отвечал ударом на удар. Раньше он думал, что просто это не его. А сейчас — какие из этих действий были его собственными, а какие спровоцированы песней у него в голове? Могла ли Симург подталкивать его к жестокости, когда в другой ситуации он мог бы найти иной выход? Или он просто изо всех сил старался сделать всё возможное, чтобы помочь Ноэль?
Эгеса чуть не упал со стола, на которым он сидел, но успел подобраться и замахнуться одной из кос на Крауса. Тот отскочил назад, дёрнув своё самодельное копьё.
Оно изогнулось и вышло из тела, причиняя больше повреждений на выходе, чем при ударе.
Эгеса упал на пол, опираясь на колени, две косы и одну руку. Другую руку он прижимал к ране, из которой струилась кровь.
Он скорчился на полу. Горб защищал его голову, а руки и ноги он подобрал под себя. Краус посмотрел на выгнувшуюся дугой спину Эгесы. Он снова мог ударить в живот, но не было гарантии, что он попадёт. Тогда он ткнул копьём в подмышку. Чтобы ограничить дальность атаки Эгесы.
Тело гудело от адреналина, но всё-таки, направляя копьё в тело Эгесы, он чувствовал себя слишком спокойно. На этот раз, прежде чем вытащить его наружу, он специально провернул оружие.
От этого удара получилось гораздо больше крови, чем он ожидал. Эгеса упал, не способный больше поддерживать свой вес.
Перехватив копьё, Краус словно дубинкой ударил Эгесу по голове.
Эгеса не отреагировал, и Краус ударил его ещё два раза.
— Энде, — прорычал Эгеса.
Краус замахнулся, чтобы ударить ещё раз. Эгеса исчез в облаке чёрного дыма, которое быстро рассеялось, и копьё ударилось в напольную плитку.