Марисса поставила небольшую тарелку с куском пиццы на поднос Ноэль, а затем подняла взгляд на Крауса.
— Краус? Ты что-то хотел?
— Не. Что хотел, я уже сказал.
— Не донимай её, ладно?
— Я ничего такого не сделал. Отвлёк немного от обеда, но уже ухожу.
— Вы знаете друг друга? — спросила Ноэль.
Краус успел ответить первым:
— Наши матери занимаются благотворительностью для школы. Распродажи пирожных и всё такое. Несколько раз нас обоих запрягали помочь, ну и получалось так, что мы работали вместе.
— Так что я точно знаю, чего от тебя можно ожидать, — подхватила Марисса. — Каждую минуту ты готов провернуть какую-нибудь гнусную шутку, манипулировать другими, чтобы получить то, что тебе нужно, выставить кого-нибудь другого дураком...
— Прекрати. Ты меня сейчас так расхваливаешь, что я того и гляди покраснею.
— В шестом классе, — сказала Марисса и повернулась к Ноэль, — он сказал учителю...
— А-а-а, всё, пора мне валить, — попытался прервать её Краус. — Я совсем забыл, что Марисса знает и более жуткие истории.
— Скатертью дорожка, — Марисса слегка усмехнулась.
Он не отошёл и на два шага от них, когда услышал:
— Отборочный турнир в Ransack...
Он заинтересованно обернулся.
— Что? — спросила Марисса. — Чтобы ты наконец ушёл, мне снова нужно начать рассказывать про тебя истории? Или хочешь ляпнуть какую-нибудь фигню насчёт девушек и видеоигр?
— Нет, и не собирался. Вы говорите про отборочные? На соревновательном уровне?
— Ага. Для этого мы организовали в школе клуб. Для меня это был единственный способ получить доступ к компьютеру, чтобы мать не заглядывала мне через плечо.
— Да ладно! Тот же самый клуб, в котором состоит Люк? Знаешь Люка Брито?
— Да. Он с нами.
— А-а, — сказал он, немного замешкавшись. — У меня нет слов. Планка для таких соревнований гораздо выше, чем многие думают. Даже добраться до отборочного турнира — уже довольно круто. Респект.
— Спасибо, — сказала Марисса.
— Больше не буду досаждать вам своим присутствием. Удачи сегодня вечером. Серьёзно.
— А ты играешь? — внезапно спросила Ноэль. Она оторвала от пиццы кусочек и положила в рот.
Краусу потребовалась секунда, чтобы собраться с мыслями.
— Немного. Иногда.
Марисса глянула на Ноэль, чтобы ещё раз удостовериться, затем указала рукой на пустое место напротив них.
Краус сел, вздрогнув, когда пластиковый поднос с грохотом упал на пол.
Марисса закричала, но крик резко оборвался, когда она пролетела от прилавка, где были сложены пластиковые подносы, до разрушенной стойки, где стояли автоматы с напитками. Она судорожно пыталась вдохнуть, подняться на ноги, но упала. Она была слишком потрясена, а из обломков стойки выходила никудышная опора. К ней приближалась Гверрус.
Краус заставил себя вернуться к реальности и попытался подняться на ноги только для того, чтобы снова ощутить, как лезвие плотно прижалось к горлу, и только шарф не давал ему разрезать плоть.
Крик в голове вернулся и стал хуже, чем когда-либо до этого. После спокойствия во время воспоминания, тишины и свободы от крика, он всё ещё испытывал ощущение тепла, окутавшего всё тело. Эта реальность была совсем не той, куда он хотел бы вернуться.
— Беган'на веорк, — прошипел Эгеса ему на ухо.
— Нихуя не понятно, что ты там лопочешь, — ответил Краус. Странно, но его это бесило. Бесило почти так же, как если бы его внезапно разбудили, прервав хороший сон. Он знал, что это неразумно, что это бред — думать вот так, тем более зная, как опасна Симург, как она коварна, но он всё равно бесился.
Возможно, это настроение и подтолкнуло его к тому, что он вытащил из-под пальто спрятанный туда кухонный нож. Другой рукой он нащупал рану, которое проделало его копье на теле Эгесы, и запустил туда пальцы в перчатках, одновременно выворачиваясь из его хватки, и пытаясь поставить на пути лезвия Эгесы своё менее уязвимое плечо.
В этом не было необходимости. Когда Краус сильнее сжал пальцы в ране, зарываясь в неё глубже, колени Эгесы подогнулись. Ножны от кухонного ножа упали на пол, а Краус полоснул ножом по длинной шее Эгесы.
Эгеса оттолкнул его, из разреза на шее изливалась кровь. Когда урод попятился назад, Краус вырвал пальцы из мокрой, вязкой раны. Эгеса исчез в облаке тёмного дыма.