Они сменили направление и быстро зашагали к концу улицы, Краус поторопился за ними.
Мирддин заговорил первым:
— Как продвигается бой?
— Хорошо. Но расслабляться нельзя.
— Нельзя, — согласился Мирддин. — Ситуация сложная. Слишком много всего нужно учитывать, слишком долгое суммарное воздействие.
— Мы удваиваем карантин, и в ближайшее время развернём обрабатывающий центр. Президент настаивает на проведении “Комплекса мер по контролю и противодействию”.
— Это нам аукнется, — произнёс Мирддин. — Я уже говорил раньше, и скажу сейчас, и я напоминаю вам, что буду говорить это каждый раз, как представится случай, до самой моей смерти. Это нам всем ещё аукнется.
— Я не спорю, — сказала Дракон.
— Но ты помогаешь этому произойти.
— Я выполняю приказы.
— Дракон, без обид, ты мне нравишься, но эта отговорка — одна из самых старых в мире.
— Я просто выбираю те битвы, где у меня есть шанс победить
— Если ты не осмеливаешься протестовать по такому поводу, то что вообще может заставить тебя протестовать?
— Мирддин, — вмешался Оружейник. — Полегче. И обрати внимание. Вот оно.
Краус посмотрел в том направлении. Это была какая-то секция здания. Белая плитка, белые стены, стол и металлический шкаф с разбитыми стеклянными дверцами. Папки с бумагами были разбросаны по столу и полу. Посреди всего этого лежал человек в белом лабораторном халате. Его тело было раздроблено ударом об землю.
— Проклятье. Если бы только взглянуть... — сказал Оружейник.
— Приоритет номер один. Минимизировать контакт.
— Знаю. Но мы смогли бы найти ответы на множество вопросов. Если мы сможем узнать, куда она открывала этот портал...
— Если она отвечает на наши вопросы, значит, нам не стоит знать ответы, — сказал Мирддин.
Оружейник вздохнул.
— Знаю. Ты можешь переместить это здание в одно из карманных измерений?
— Когда я перемещаю что-то в одно из своих измерений и обратно, или вынимаю что-нибудь из одного измерения и помещаю в другое, у меня начинаются плохие реакции взаимодействия. Если что-то только что было выдернуто откуда-то ещё, оно не размещается должным образом в моём измерении. Неважно, переместились эти люди и объекты с другой стороны Земли, или из некоего карманного измерения — я не думаю, что нам стоит испытывать судьбу с риском получить катастрофические последствия.
Крауса поразили эти слова. "А что, если то же самое случилось со мной? "Плохое взаимодействие", или какая-нибудь ещё межпространственная хрень?"
— Думаю, белый фосфор? — спросил Оружейник. Мирддин кивнул.
В их разговор вмешалась Дракон, чей голос раздался из динамиков на браслетах:
— Не могу произвести удар, пока не пройдёт пятнадцати минут с исчезновения Симург. Сделайте отметку на местности. У меня ещё одна угроза, в полукилометре от вас, на шесть часов. Затем мы вас подберём.
— Принято, — сказал Оружейник.
Оружейник запустил в центр разрушенной лаборатории небольшую металлическую банку, затем они оградили территорию красной лентой и отправились прочь. Оружейник использовал крюк с тросом, чтобы перелететь на крышу ближайшего здания, а Мирддин просто поднялся в воздух.
Краус не мог последовать за ними и остался стоять рядом со зданием. Он ткнул пальцем в один из обломков, но его рука прошла насквозь.
И всё-таки он мог идти по твёрдой поверхности? Он не понимал, как такое возможно.
— Я не понимаю, — прошептал он себе под нос.
— Дело не в тебе, а во мне.
Он сложил на груди руки. Этого он точно не ожидал услышать.
— Ты можешь хотя бы немного спихнуть вину на меня?
— Нет, — сказала Ноэль, качая головой. Она выглядела несчастной, и он почувствовал, как ему становится нехорошо от того, что он видит, насколько она несчастна Он раньше никогда не испытывал такого чувства.
Она тихо сказала:
— Ты замечательный.
Он развёл руками.
— Не понимаю. Я думал, что у нас всё хорошо.
— Нет! Это... не работает.
— Я ничего не имею против. Мне нравится проводить с тобой время, и мне кажется, что тебе тоже было со мной хорошо.
— Но мы не... мы совсем не... — она опустила взгляд. — Мы в тупике. Это нечестно по отношению к тебе.
— Так вот о чём ты волнуешься?
— Не пренебрегай моими волнениями, — сказала она, умудрившись подпустить в голос гневную интонацию.
— Нет. Всё нормально. Это круто. Я понимаю, что у тебя что-то происходит такое, о чём ты не хочешь мне рассказывать. Я иногда похож на придурка, но я не идиот. И я не собираюсь вымогать из тебя откровения. Это твоё дело, и ты расскажешь мне обо всём сама, когда захочешь. Ну или не расскажешь.