— Это нечестно по отношению к тебе, — повторила она.
— Я и не говорю, что всё в жизни должно быть справедливым, гармоничным, честным или ещё что-то в таком же роде. Так что кого волнует, если что-то нечестно?
— Не надо так!
Он беспомощно развел руками, второй раз за эту минуту. Не надо "как"? Не надо мыслить логически?
Тянулись долгие секунды. Он изучал её, видел, насколько она подавлена. Всего несколько минут назад они весело болтали. Затем неожиданно всё стало рушиться, и сейчас казалось, что она хочет расстаться.
Как будто сейчас ему воздавалось за всё то говно, что он делал другим людям. Вот только тогда ему было весело, а сейчас — совсем нет.
— Не так давно кто-то сказал, — произнесла Ноэль, не глядя на Крауса, — что я не сумею выстроить отношения с окружающими, пока не научусь быть в ладах сама с собой.
— А ты не можешь?
Ноэль ничего не ответила.
— Я думаю, что ты потрясающая — если это считается.
— Ты меня не знаешь.
— Я как раз пытался узнать тебя получше. И пока не увидел ничего такого, что могло бы меня отпугнуть.
Она смотрела в пол.
— ... не думаю, что нам стоит встречаться.
— Ладно. Если ты уверена, что так будет лучше. У меня только одно условие. Скажи это, глядя мне прямо в глаза.
Она посмотрела на него, затем снова опустила взгляд. Не произнесла ни слова.
— Потому что, — продолжил он, — мне казалось, что ты выглядела счастливее, чем когда-либо раньше. Марисса тоже так говорит.
Ноэль посмотрела на него.
Он продолжил:
— Если ты и правда чувствуешь, что от наших встреч тебе в дальнейшем будет только хуже, тогда я абсолютно согласен, что нам надо расстаться. Я уйду из клуба, если тебе так будет проще. Клуб — твоё дело, и было им до того, как я туда пришёл, тебе и так нелегко — всё-таки ты капитан команды.
— Я не хочу, чтобы ты покидал клуб.
— Хорошо, — сказал он. Немного подождал, но она не продолжила. — Послушай, у меня такое чувство, что сегодня просто не наш день. Не знаю почему, но вот такое ощущение. И вот что в итоге. Ладно. Но я не хочу закончить наши отношения только потому, что сегодня не так легли карты. Так что я прошу тебя, если тебе плохо со мной — скажи. Не нужно объяснений, просто...
— Забудь. Не бери в голову.
— Не бери в голову?
— Я... просто не бери в голову. Мы можем притвориться, что этого разговора никогда не было?
— Конечно, — ответил он. Он видел, насколько она грустная. — Хочешь, я провожу тебя до дома?
Она кивнула.
Странное ощущение. Случалось так, что его избивали, он заваливал учёбу, пережил смерть дяди — но только сейчас, рядом со своей девушкой, он почувствовал себя несчастнее всего. Беспомощный, растерянный, расстроенный. Всё, чего он сейчас хотел — помочь ей, но не знал, как.
Он подавил желание печально вздохнуть, вместо этого набрал полную грудь воздуха. Тот оказался таким холодным, что Краус закашлялся. Все его чувства резко обострились: мучительно высокий, ноющий звук ударил по ушам, холод сковал тело, густой запах и привкус пыли в воздухе и острая боль, пронзившая правую руку.
В приступе кашля, сбитый с толку, он уставился на кучу обломков и лабораторию. Тот странный эффект, под которым он находился, рассеялся.
Ноэль.
Он забрался на кучу обломков. Ему вспомнился разговор героев о том, что они не будут бомбить это место, пока не уйдёт Губитель, поэтому у него есть немного времени.
Ему нужна аптечка. Он обшарил шкафы и ящики столов. Пустые пробирки для анализов, стеклянные колбы без содержимого, металлические флаконы — тоже пустые, и бумаги. Куча бумаг.
Его взгляд упал на металлический кейс под столом, в паре метров от руки мертвого мужчины.
Он очень надеялся, что это переносной чемоданчик с медицинским оборудованием и лекарствами. Он поставил кейс на стол и раскрыл. Его охватила волна разочарования.
Шесть металлических флаконов, упакованных в чёрный вспененный материал с вырезанными под них углублениями, в кармане крышки кейса — какие-то бумаги.
Он выругался.
“...только что приобрели сверхспособности…”
Он вздрогнул, и повернул голову слишком резко, так что песня в голове чуть ли не стала хуже, будто боль от движения сломанной конечности.
Как и тогда, с клеткой и газетой, взгляд Крауса за что-то зацепился. Он всегда читал быстро, пробегал по страницам книг, выискивая нужные слова. Просто бросив взгляд на содержимое кейса, он успел прочитать строчку текста в документах, ещё даже не осознавая, что именно он прочитал.