— Так она… что? Делает из людей убийц?
— Нет, — ответила Джесс. — Не совсем. Она не меняет образ твоих мыслей. Без непосредственного вмешательства. Это больше подсознательное… ну… вроде "причины и следствия". Каждый раз, как она приходит, она выбирает несколько человек, и превращает их в управляемые мины замедленного действия, чтобы они сделали возможными какие-то ужасные события, которые произойдут спустя недели, месяцы или годы после того, как эти люди с ней столкнулись.
Краус посмотрел на кейс.
— И ты думаешь, что кейс — тоже к этому относится? К причинам и следствию?
Джесс издала короткий, высокий смешок, в котором не было ни тени юмора.
— А разве нет? Разве это не набор невероятных совпадений — что мы оказались здесь, в этой ситуации, заперты внутри её радиуса действия, и Краус пошёл за доктором для Ноэль, а вместо него нашёл это? Я знаю, что вы все думаете. Что эта штука, возможно, позволит мне снова ходить. Если сработает. А может, у каждого из нас появятся суперспособности. Но Симург видит то, что произойдёт. Наверняка. И она — не на нашей стороне. Как бы она это ни делала, она уже сложила все события в хитроумную ловушку, которая начинается и заканчивается наебаловом.
Люк покачал головой.
— Но ты не можешь… если так думать, то мы не можем предпринять ни одного действия, которое не было бы заранее просчитано и не повернуло бы события развиваться по наихудшему сценарию.
Джесс снова кратко рассмеялась. В уголках её глаз стояли слёзы.
— Если она выбрала нас, а этот кейс заставляет меня думать, что это именно так, то мы обречены. Точка. Каждый раз, когда она появляется, люди рядом с ней становятся ходячими бомбами с таймером. Мы не воспользуемся содержимым кейса — мы всё равно будем играть роли, которые она расписала для нас в своей игре, и произойдёт что-нибудь ужасное. Но если мы используем его содержимое? Та же фигня, мы будем выполнять предусмотренные ею действия, только вот последствия будут ещё хуже, потому что всё, что мы сможем наделать с суперсилами, будет на несколько порядков… ну не знаю… суперсильнее.
— Должно же быть что-то… — сказал Люк. Он поморщился, когда поменял положение тела и шевельнул ногой. — Что мы сможем сделать.
Джесс покачала головой и сказала:
— Не может быть, чтобы исход был в нашу пользу, потому что она предсказывает все исходы. Вот почему мне не хотелось вам ничего рассказывать.
Никто ничего ей не ответил. Краус посмотрел на остальных, увидел широко распахнутые глаза Мариссы, увидел, как Оливер сидит, обхватив руками колени. Как у Люка вытянулось лицо.
Джесс продолжила.
— Солдаты за оградой? Они тоже это знают. Вот почему они боятся нас, Оливер. Они думают, что мы что-то скажем или сделаем, чем-то натолкнём их на какую-то мысль, разложим у них в головах всё по полочкам, и они закончат тем, что погибнут в автокатастрофе или прикончат собственных жён. Карантин тут делается не против эпидемий или вирусов или чего-то подобного. Это карантин против причинно-следственных связей. Карантин, ограничивающий нашу способность влиять на внешний мир.
— Не обязательно всё именно так, — сказал Краус.
Джесс пожала плечами, и с горечью произнесла:
— Может быть и нет. Может быть, тебе необходимо вслушиваться в песню, чтобы она взломала тебе мозг и определила, как именно ты будешь действовать, а иначе люди слишком сложны для неё, чтобы их предсказать. Наше поведение, наши эмоции и страх — возможно, лишь побочный эффект взлома мозгов. Или вообще все эти теории неверны, и она действительно настолько могущественная. Но Симург есть Симург. Она более уязвима, чем два других Губителя, не может выстоять долго в силовом противостоянии. Но последствия?
Джесс спихнула кейс с колен на пол.
— Последствия — вот что в ней самое плохое.
Краус уставился на металлический кейс.
Возможно, прошла минута, пока Краус уверился в том, что происходит именно это: крик в голове становится всё тише. Ещё через две минуты он полностью исчез.
Тишина. Абсолютная тишина, без крика в головах, без грохота и разрушений в нескольких километрах от них, без обычного городского шума.
Джесс начала всхлипывать, первой прервав молчание. Больше никто к ней не присоединился. Остальные, как подозревал Краус, просто ещё не осознали. Только Джесс могла обдумать ситуацию во всей её полноте, только она знала все подробности, подмечала все детали и могла составить из них цельную картину происходящего и поверить в неё.