Люк стоял, удерживая больную ногу на весу и для равновесия схватившись за дверной стояк.
— Коди... — начал Люк.
— Я знаю, — ответил Краус.
Раздались шаги, кто-то поднимался по лестнице. На кухню вломился Коди.
— Где они?!
— И это меня ты называл мудаком, — заметил Краус.
— Иди в жопу. Ты их спрятал.
— Близко, но мимо. Кейс-то мы оставили на виду, только флаконы из него убрали.
— Куда?
— Но мы их не прятали. Мы уничтожили их, ещё до того, как начали готовить ужин.
— Чушь собачья.
— Мы не собирались их использовать, — Краус пожал плечами. — Это плохая идея.
— Уёбок! Решаешь всё за всех нас!
Краус пожал плечами.
— Смирись.
Коди повернулся в ту сторону, где в проёме двери стоял Люк.
— Люк. Если ты собираешься просто стоять, пока он тут делает что хочет...
— Я не на твоей стороне, — оборвал его Люк. — Не то чтобы Краус вёл себя сильно лучше — уничтожил флаконы, даже не посоветовавшись с нами. И можно ещё вспомнить, что он до этого провернул. Но самое страшное, что он до сих пор сделал — это недоговаривал. Ты же врал мне прямо в лицо. Сказал, что идёшь поискать что-нибудь для переноски Ноэль.
— Я возьму удар на себя, — сказал Коди. — Я выдержу. Выпью то, что во флаконе, введу себе в кровь или что там с ним надо делать. И если Симург подстроила всё так, чтобы я потом слетел с катушек — мне всё равно. Я смогу использовать полученную силу, чтобы вытащить нас отсюда. Может быть, даже вернуть домой.
— Вернуть домой? — переспросил Краус. — Как будто это легко.
— Всё упирается в деньги, — ответил Коди. — Только подумайте. Мы находим несколько миллионов баксов, платим одному из этих психованных учёных, и они отправляют нас домой. Пускай я даже умру в ближайшие несколько месяцев или лет. Но я тут не останусь! Я не хочу с этим мириться!
Краус заметил, что Марисса вошла через прихожую и сейчас стояла за его спиной.
— С чем мириться? — спросил Люк.
— С тем, что он всегда выходит победителем! Творит всякую херню, которую все остальные молча проглатывают, а потом ещё и гладят его по головке, типа эта херня была во имя всеобщего блага!
— В твоей голове покопалась Симург, — сказал Краус.
— Нет! Я уже очень давно это заметил!
— Послушай! — Краус поднял голос. Коди уставился на него яростным взглядом, но ничего не сказал. Краус продолжил: — Она покопалась в твоей голове, довела твой гнев до точки кипения. Она этого хочет. Она хочет отвлечь Люка, Мариссу и Оливера, поэтому показывает им их воспоминания. Она хочет, чтобы ты ненавидел меня, а я — думаю, она хочет, чтобы я зашёл слишком далеко.
— Краус, — предостерегающе окликнул Люк.
Голос Крауса стал спокойным, излагающим факты.
— Я признаю, что я — мудак, но Ноэль я всё-таки понравился. Ты понятия не имеешь, насколько это для меня важно, и через что нам пришлось пройти, чтобы хотя бы настолько продвинуться в наших отношениях. Так что — да, здесь и сейчас, если на меня надавить, я могу зайти слишком далеко, потому что я должен защитить Ноэль.
Коди сложил на груди руки.
Краус продолжил:
— Возможно, именно этого хочет Симург, может, именно поэтому она заставляет меня быть таким безрассудным и жестоким, как тогда, когда мы наткнулись на тех суперзлодеев. Так что один раз я уже перешёл черту. Она настроила меня на те поступки, как и тебя — на то, чтобы довести твою обиду до состояния взрыва. Но если ты нападёшь на меня — скорее всего, я тебя убью.
— Ты щас свою задницу выгораживаешь, — почти прорычал Коди.
— С тобой я закончил, — сказал Краус. — Ты весь на говно извёлся, не видишь ничего дальше наших отношений, не замечаешь, насколько ты ограниченный. Сейчас у нас, в нашей ситуации, есть приоритеты. Прежде всего — Ноэль, но потом мы позаботимся обо всех вас, ребята. Так что я собираюсь помочь Ноэль, перенести её в машину, которую я пригнал, и мы отвезём её и Люка в госпиталь.
Коди только сверлил его взглядом.
— А ты, Коди? Если от того, что мы теряем время, она пострадает ещё больше, ты мне за это ответишь.
Краус повернулся к нему спиной и прошёл в гостиную.
— Помощь нужна? — к нему подошла Марисса.
— Помоги Джесс. Я понесу Ноэль. Я хочу выбраться отсюда как можно быстрее.
— Ладно.
— Люк? — спросил Краус. — Хочешь опереться на меня?
— Могу попросить Оливера.
Краус кивнул.
Один за другим, они выходили из дома и рассаживались по машинам, которые пригнали Краус и Марисса. Дольше всех устраивали Ноэль, оборачивая её одеялами. Из-за легчайшего сквозняка она начинала всхлипывать и стонать, слабая, словно грудной младенец. Она ни разу не открыла глаза, а когда её накрыли одеялом, она даже не могла поднять руки под его весом.