"Нет, — подумал он. — Надо сосредоточиться. Всё это из-за Ноэль. На меня влияет то же, что и на неё. Индуцированная реакция".
Он заставил себя отвести взгляд и сфокусироваться на своей силе.
Ничего. Его тело было не здесь.
Он судорожно пытался выбраться, изгнать из головы видения, сфокусироваться на пустоте, а не на бесконечном числе сущностей, которые устремлялись прочь от взрыва.
Плохо было то, что видение само решало, когда ему следует закончиться. К счастью, он не был совсем дезориентирован, когда вернулся в реальность.
Его сила всё ещё держала захват на человеке в военной форме. Краус поменялся с ним местами.
Не то чтобы ситуация сильно поменялась. Он всё ещё лежал на полу, а военный стоял, но сейчас Краус был за спиной у своего противника.
Замешательство, вызванное телепортацией, выиграло Краусу лишнюю секунду. Он поднялся на четвереньки, и врезался плечом и боком под колени мужчине.
Военный упал, и Краус поспешил подняться на ноги.
Оружие всё ещё представляло опасность, и он не мог найти предмета, на которое его можно было бы заменить. Все предметы в больничной палате были либо слишком лёгкими, либо мелкими, либо и то, и другое сразу.
Ноэль закричала.
"У неё это длится дольше, чем у меня".
Краус перекатился и попытался достать винтовку. Ему удалось лишь схватиться за неё, но не вырвать из рук военного.
Всё так же ревела сирена, кардиомонитор постоянно выдавал то сигналы высокой интенсивности, то подозрительно тихий писк, а Краус проигрывал борьбу за оружие. Он знал, если проиграет, то в него, скорее всего, выстрелят. Если он не использует свою силу, его изобьют до беспамятства. Но если он ею воспользуется — это поднимет ставки. Тогда военный может убить его просто ради самозащиты.
Мужчина тянул на себя оружие с такой силой, что его лицо исказилось от напряжения. Краус не был ни таким же сильным, ни таким упорным. Он почувствовал, как оружие выскальзывает у него из пальцев, почувствовал, как боль в руках начинает побеждать нежелание отдать военному его винтовку. Он знал, что в него выстрелят или ударят прикладом по голове, но эта боль...
Он потянулся... и что-то нашёл. Он не на то обращал внимание. Всё ещё слишком заморачивался насчёт формы, не думая о массе. Тяжёлое шерстяное одеяло, в которое была завёрнута Ноэль, весило почти столько же, сколько винтовка.
Но чтобы поменять два предмета, ему нужно было держать оба в поле зрения. Краус отпустил винтовку, вскочил на ноги и отскочил назад так быстро, как только смог. Солдат успел только схватить оружие, потянулся к спусковому крючку, как...
...винтовка исчезла, сменившись одеялом. Краус набросился на безоружного противника, сбил с ног и ухватил за запястья.
Краус закрыл глаза и ударил лбом в нижнюю часть лица мужчины в униформе. И ещё раз. По его собственному лбу струилась кровь — из того места, где зубы мужчины повредили кожу. Его противник освободил одну из рук и ударил Крауса по рёбрам три раза, каждый удар был гораздо сильнее, чем Краус мог ожидать.
"Похоже, этот бой я проиграю".
Используя свою силу, чтобы определить, положение винтовки, Краус схватил её и ударил прикладом в лицо мужчине. Он бил до тех пор, пока противник не перестал сопротивляться.
Краусу удалось подняться на ноги. Он медленно моргал, глядя на лежащего человека. Тот был одет в униформу, но это был не полицейский и не солдат. Какая-то другая служба. Его лицо превратилось в кровавое месиво, в открытом рту не хватало как минимум двух сломанных или выбитых зубов.
В коридоре столпились фельдшеры и врачи. Краус шагнул к двери, и они кинулись прочь.
Ноэль всё ещё билась в судорогах.
— Давай, Ноэль, — прошептал он. — Самое лучшее, что ты можешь сейчас для меня сделать — остаться в живых. Только бы не получилось так, что я тебя нечаянно убил. Я не смогу с этим жить.
Он замолк. В коридоре послышались ещё чьи-то шаги.
— И если это в твоих силах — может, немного поторопишься?
Когда он оторвался от реальности, погрузившись в видения, как много он успел увидеть? Была ли она на полпути к своей цели, или прошла только десятую часть?
Краус подвинул стул, чтобы заблокировать дверь, затем перенёс мужчину, которого вырубил, чтобы бессознательное тело удерживало стул на месте, а дверь — закрытой.
— Ну давай же, — произнёс он. — Давай...
И в третий раз он обнаружил себя в другом месте. Все воспоминания и мысли о больничной палате и бьющейся в судорогах Ноэль отступили, когда он почувствовал, что отвесно падает, ощутил жар при входе в атмосферу, но ему было на него совершенно плевать. С его нынешней точки зрения, эмоции тоже не играли роли.