Ноэль постучала по лобовому стеклу, сердито глядя на Крауса.
— Что? — Он с деланным недоумением пожал плечами.
— Только не в машине! — строго предупредила она, голос приглушался стеклами.
Он улыбнулся, выбрался из машины, прислонился к двери и закурил. Выпуская дым, он наблюдал за облаками с лёгкими отсветами закатных красок. Ледяной дождь порядком раздражал, но сигарета того стоила.
Когда он докурил первую сигарету, и остальные всё ещё не вернулись, он решил прогуляться до того места на парковке, где было укрытие от дождя, и закурил вторую.
Он выкурил уже половину, когда наружу вышла Марисса. Он медленно пошёл в сторону машины, жадно затягиваясь и думая, как бы грациозно намекнуть на то, что остальные несколько задержались. Затем он увидел её глаза.
Она была в ужасе, побелела, как полотно, и молчала — судя по всему, даже не знала, что сказать.
Он побежал к ней, выплюнув сигарету. Она придержала для него дверь, и пошла вперёд, показывая дорогу к женскому туалету.
Прямо возле двери тяжеловесный администратор одной из забегаловок хрипло кричал на Коди. Краус их проигнорировал и прошёл прямо в туалет, не обращая внимания на протестующие крики администратора.
Ноэль лежала в дальнем углу туалетной комнаты. Оливер, Люк и Джесс собрались вокруг неё. Марисса пошла прямо к Ноэль.
— Не трогай меня! — пронзительно выкрикнула Ноэль.
Марисса отпрянула от неё, вскинув руки вверх, будто показывая, что она без оружия, её не надо бояться.
— Что случилось? — спросил Краус, так тихо, чтобы остальные могли его услышать, а Ноэль — нет.
Направленные на него взгляды выражали испуг.
Он подошёл ближе, чтобы лучше всё рассмотреть. Джинсы Ноэль были спущены до колен. Из-под куртки Краусу были видны только её бёдра. На левом бедре была отметина длиной около тридцати сантиметров и шириной в двадцать сантиметров. Красная, болезненная на вид, она была сморщенной и похожей на сильный ожог.
Ноэль увидела его и постаралась прикрыться.
— Не смотри, Краус!
Он повернулся, чтобы отойти подальше, чтобы оказаться спиной к ней, но Джесс ухватила его за штанину.
Он снова посмотрел на Ноэль и увидел, как низко она опустила голову, как волосы закрыли её лицо плотной завесой. Она всхлипывала.
Кожа на болезненно-красной отметине разошлась в стороны. Остальные не удивились: они уже это видели.
Под красной обожжённой кожей на бедре Ноэль было глазное яблоко в два раза больше нормального размера с широкой жёлтой радужкой. Руки Ноэль были сжаты в кулаки и комкали ткань джинсов, а взгляд этого глаза перемещался с одного члена группы на другого, пока не остановился на Краусе.
С обвиняющим выражением.
17.08
— Он будет через минуту, — сказала женщина за стойкой регистрации.
Трикстер кивнул.
— Если вы хотите присесть... — женщина не договорила.
— Лучше постою.
— Как вам будет угодно.
— Можно закурить?
— Нет.
— Если открыть окно...
Женщина за стойкой нахмурилась.
— Мой работодатель... очень строгий.
— Я наслышан.
— Если вы оставите здесь сигаретный бычок, или помещение пропахнет дымом после вашего ухода, он будет недоволен.
— Я понимаю.
— Своей жизнью отвечать вам, — добавила она.
Трикстер подошёл к окну, нашёл замок и распахнул его. Облокотившись на раму, он высунулся наружу, вытащил сигарету и зажёг её, следя за тем, чтобы держать её и выдыхать дым за пределы помещения.
Над ним простиралось небо Бостона, вдали виднелось океанское побережье. За прошедший год и три месяца он заметил немало отличий между этим миром и родиной. Отличия не были явными, не бросались в глаза, но он не мог не отметить, что все свежие постройки были здесь гораздо прочнее. Здания особо укреплённые, опоры — толще, будто конструктор всегда учитывал возможность катастрофы. В то же самое время окна чаще всего делали больше, во многих домах они были от пола до потолка, чтобы лучше видеть окружающее пространство.
Как же говорила Джесс?.. Этот мир был величественным. Он был удивительным в полном смысле этого слова, он был круче во многих отношениях. Образно говоря, вершины были выше, долины — ниже, произведения искусства более искусными, а крайности более... крайними. Не сказать, чтобы это было хорошо. Сделайте горы в два раза выше, а пропасти в два раза глубже — и всё начнёт рушиться.
Он скучал по дому. Но с каждым днём, с каждой неделей ему казалось, что дом всё дальше и дальше от него.
— Баланс готов встретиться с вами, Трикстер.
Трикстер кивнул, затушил сигарету о внешнюю сторону рамы, выбросил её через карниз, а затем закрыл окно и защёлкнул замок прежде чем зайти в кабинет. Шляпу он тоже снял.