Когда он подошёл, чайки разлетелись в стороны. Он увидел оставшееся на земле белое перо, и вдавил его в асфальт, как будто тушил сигаретный окурок.
Птицы собирались вокруг отметины. Вокруг пятна. Иначе и не скажешь.
Пятно было от крови. От такого количества крови, что того, кому она принадлежала, точно уже не было в живых. Кровавые следы тянулись к одной из сторон парковки. Солдаты утащили тело, а чайки склевали почти всё из того, что осталось. На асфальте были видны кусочки черепной кости и небольшие жирные пятна — должно быть, остатки мозга. Судя по всему, пуля прошла навылет и раздробила череп.
У него не было сомнений насчёт того, кто умер на этом месте. Он мог в деталях вспомнить ту сцену, которая развернулась у него перед глазами перед тем, как его вырубили, он помнил, кто где при этом стоял.
Ещё одна волна с шумом разбилась о берег. Он слышал, как сердито кричат чайки, которым он мешал подобрать останки, усеявшие асфальт вокруг него.
Краус очень долго смотрел на пятно.
Часть 18. Королева
Часть 18. Королева
18.01
Перед нами зиял вход в пустое подземелье, тёмное и зловонное.
— Насколько всё плохо? — спросила я. — Нам нужно связаться с СКП и Протекторатом? Придётся подключить героев?
— Нет, — ответила Дина. — Не прямо сейчас.
Остальные посмотрели на неё. Видеть я не могла, но очень отчётливо могла вызвать её образ в памяти. Девочка предподросткового возраста с прямыми каштановыми волосами. Поверхностное изучение насекомыми подсказало, что волосы заплетены в косу, но многие пряди выбились из плетения. Если ничего не изменилась с последнего раза, как я её видела, кожа Дины была бледной. В моём воображении она была похожа на призрака. То, что она при этом была способна привлечь наше внимание всего несколькими тихими словами, многое о ней говорило.
— Вероятность того, что она нанесёт серьёзные повреждения до рассвета, равен одному целому и семи десятым процента. Время ещё есть.
— Спасибо, — сказала я.
— Полезная информация, — заметила Сплетница, — но дела плохи настолько, что нам, возможно, придётся побежать к героям, признать все свои ошибки и смиренно просить о помощи. И чем раньше, тем лучше.
Когда мы шли по лестнице, Регент двигался позади нас с Мраком и Диной. Он уставился в темноту, затем произнёс:
— Не думаю, что мы чего-то добьёмся от героев. Мы, в конце концов, завоевали город, многократно давали им прикурить, нанесли всемирно известному Технарю крайне чувствительное поражение, похитили одного из их начальников, и если я правильно вас понял, только что прикончили следующего.
Он шагнул назад, сдвинул маску и свистнул. Мне тоже пришлось шагнуть назад, чтобы увидеть Рейчел. Она шла к нам со стороны входа вместе с собаками.
От едкого запаха убежища на меня снова напал кашель, который только усиливался.
— В больницу, — напомнил Мрак уже не в первый раз.
— Позже, — ответила я.
— Герои не в курсе, что мы убрали Кальверта, — сказала Сплетница.
— Это пока, — вставил Регент.
— Вопрос остаётся в силе. Нужно ли связаться с героями? — спросила я.
— Возможно. Я не знаю, — ответила Сплетница, покачав головой.
— Что тебе известно? — спросила я. — Потому что, если вы не заметили, там девушка-подросток, способная без проблем вынести две двери укрытия. И она на свободе. И она злится на нас. А в зависимости от того, что она услышала, очень возможно, что именно на меня.
— Выверт оправил Скитальцев ко мне за помощью. У неё произошли некоторые физиологические изменения, — сказала Сплетница. Она провела рукой в перчатке по одной из царапин на смятой двери убежища. — Они хотели лучше понять, что происходит, хотели найти способ отменить изменения.
— Когда я последний раз тебя о ней спрашивала, ты отмахнулась от меня.
— Не люблю признавать, что я чего-то не знаю, — сказала она. — К тому же я не владею полной картиной. Они исходили из гипотезы, что она превращается в Губителя.
Мы все на секунду замолчали. Рейчел спустилась как раз вовремя, чтобы услышать последнюю фразу. Она держала Ублюдка за цепь, чтобы не дать ему рвануть в убежище, но внимательно слушала Сплетницу.
— Серьёзно? — спросил Регент.
— Нет. Ну, это то, что думали они, лично я так не думаю.
— Продолжай, — сказал Мрак.
— Когда я впервые увидела Левиафана, у меня сложилось чёткое впечатление, что Губители — не люди, и никогда ими не были. А Ноэль? Она человек. У меня есть две теории. Первая заключается в том, что она превращается в Губителя, и её тело служит сосудом. Рано или поздно нечто выйдет из тела и станет настоящим монстром.