— Так говорила ваша директор, — ответила я.
Я услышала щелчок, насекомые скользнули к источнику шума. Мисс Ополчение держала на коленях мой отсек для инструментов и вытащила из него пистолет. Мой.
— Остался один патрон. На этот счёт у меня две версии, — сказала она. — Оставила для себя или стреляла и не перезарядила.
— Последнее, — ответила я.
— И в кого ты стреляла?
“В вашего директора”.
— В Манекена. И через доски, чтобы можно было проломить их.
— Правда?
— Долго рассказывать. Мне не нужно его перезаряжать. Я особо им не пользуюсь.
— Ну конечно, — ответила она, но не стала продолжать. — Струны?
— Ты можешь не трогать мои вещи? — спросила я.
— Мне интересно, зачем у тебя свёрнутые струны в рюкзаке, — сказала она.
— Это отсек для инструментов, а не рюкзак. Они нужны, чтобы не искать пауков во время сражения.
— Паучий шёлк, — Крутыш озвучил свою догадку.
— Перцовый баллончик, — продолжила Мисс Ополчение. — Кошелёк с… кусками ваты? А, поняла, это чтобы мелочь не звенела. Нюхательная соль, иголки.
— Пожалуйста, оставь мои вещи в покое, — сказала я более настойчиво.
Я расставила насекомых на предметы, которые она вытащила из отсека. Я чувствовала, как она складывает их обратно, и проверяла, чтобы она положила всё на свои места.
Стояк, однако, наклонился и взял дубинку.
— У тебя есть такие первоклассные штуки, но всё остальное такое обычное, — заметил Стояк. — Странно для того, к кому приковано внимание половины страны.
— Я не в курсе, — сказала я. — В последнее время как-то некогда смотреть телевизор.
— Вы захватили город — обычно такое удаётся только психам вроде Нилбога, или в странах третьего мира. Думаю, теперь, когда Выверта нет, именно ты королева подполья. Или это место заняла Сплетница?
— Мы партнёры.
— Ты так уверенно говоришь об этом, — сказал Стояк. — Тебе не стыдно? Не чувствуешь вины? Может быть, гордишься?
— Хватит, Стояк. Она была так любезна, что согласилась воспользоваться нашим гостеприимством. Не провоцируй её, — приказала Мисс Ополчение.
— Меня это не беспокоит, — сказала я.
“Больше бесит, что ты роешься в моих вещах”.
— И я не имею ничего против того, чтобы быть главной. Что есть, то есть.
— И тебя не пугает то, что ты сейчас в заложниках? — спросил он.
— А должно?
— Ты нарушила правила: была соучастницей, когда вы захватывали и брали под контроль. И что интересно, того самого кейпа, которого ты видела без маски. И ты ещё раз нарушила правила, напав на семью Триумфа. Что же помешает нам снять с тебя маску? Те самые правила, на которые ты наплевала и которые ты нарушила?
— Посмотри мне в глаза, — сказала я Стояку, и повернула к нему голову. — И скажи, что Призрачный Сталкер не была глубоко испорченной, сломанной личностью задолго до того, как мы до неё добрались.
Он посмотрел на меня:
— А ещё она была героем.
— Она была героем только потому, что иначе попала бы в колонию, — сказала я. — За много месяцев до того, как мы её похитили, она использовала настоящие арбалетные болты. Стреляла ими в людей, включая Мрака. Если я правильно помню, она не должна ни иметь, ни использовать летальных боеприпасов, под угрозой тюремного заключения.
— У тебя есть доказательства? — спросила Мисс Ополчение.
— А это имело бы значение? Это имеет значение? Судя по тому, что я видела за своё недолгое с ней общение, она была психопаткой. Не может быть, чтобы вы за всё время, проведённое с ней, ничего не заметили. В ту ночь, когда мы её похитили, я была наживкой, и она пыталась перерезать мне горло.
— Я понимаю, о чём ты говоришь, — сказала Мисс Ополчение, — но всё же мне нужны доказательства. Я не могу верить тебе на слово, существуют определённые процедуры.
— Процедуры, которые связывают вам руки, — сказала я.
— И в то же время они нас защищают.
— Если ты ищешь причину, почему мы одержали верх, — сказала я, повернувшись к Стояку. — Вот тебе повод поразмыслить. Вы знали, что рядом с вами работает кровожадная и ебанутая психопатка. Вы приняли это, возможно, даже помогали ей. Наверняка, улаживали её проблемы на стороне, поскольку сомневаюсь, что она была ангелом и без костюма.
Некоторое время они молчали.
— Да, — сказала я и подвинулась на скамейке. — Мы не ограничены надзором и бюрократией, и мы не притворяемся, что наши психи безопасны для детей.
— А без этого надзора вы можете свободно похищать людей вроде неё и подвергать пыткам, — сказал Стояк.