— Достаточно, — прервала разговор Мисс Ополчение. Не так резко, однако в этот раз её слова оказались более весомыми.
Некоторое время мы ехали в тишине.
— От тебя несёт дымом, — сказал Стояк.
— Стояк, — заметила Мисс Ополчение, — если ты не прекратишь провоцировать Рой, я оставлю за собой право изменить твой график патрулей.
— Пусть говорит, — ответила я ей, сохраняя спокойствие. Если мне и придётся бороться с образом Рой как непредсказуемой и опасной психопатки, то лучше начать сейчас. — Я не собираюсь взбеситься и напасть на кого-нибудь только из-за того, что мне не понравилось, что мне сказали. Я уже говорила, что стреляла в доски, потому что выбиралась из горящего здания.
— Значит, Выверт не лгал, что он поджёг ваши штаб-квартиры, — заметил Сталевар.
— Лгал, — ответила я. — Это было кое-что другое.
— А похуй, можете отдать мне самые отстойные маршруты, — сказал Стояк. — Я не могу просто сидеть и подчиняться, пока есть шанс получить ответы.
— Стояк, — сказала Мисс Ополчение предупреждающим тоном.
— Да, это то самое чувство, о котором я говорила, — пробормотала я. — Ты заметил, что бюрократия больше сдерживает, чем помогает, и восстал против неё. Это я уважаю.
— Не сравнивай меня с собой, — сказал Стояк.
— Хорошо, — сказала я, улыбнувшись под маской, — не буду.
— Меня поражает, как ты оправдываешь всё дерьмо, которое провернула, и ведёшь себя как благородная девица.
— Я не отрицаю того, что совершила, — ответила я. — Но почему-то мне кажется, что мы говорим о разных вещах. У меня были причины сделать всё, что я сделала. Если хочешь, скажи мне, о чём ты думаешь, и я попытаюсь объяснить. Если захочешь меня выслушать.
— Стояк, — сказал Крутыш, — послушай Мисс Ополчение и заткнись. Вся эта хрень будет записана в твоё личное дело.
Стояк покачал головой.
— Похуй на личное дело. Давай начнём с захвата города. Объясни.
— Это дало мне возможность помочь людям. Посмотри на мою территорию — у людей стало меньше проблем со здоровьем, они стали счастливее и чувствуют себя в большей безопасности. И всё это из-за моих действий.
— Если не считать тех, кого убили Манекен и Ожог.
На это у меня не было готового ответа.
— Без комментариев?
— Я старалась, — сказала я. — Делала всё, что могла, чтобы помочь людям. Может быть, моё присутствие принесло больше вреда, чем пользы. Я не знаю. Но я старалась помочь.
— Тогда будем считать, что это ничья. А что насчёт того, что случилось с Панацеей и Славой?
— Я уже спрашивала об этом, — сказала Флешетта.
— Я хочу услышать лично.
— Это был Джек, а не я. — ответила я, а Флешетта кивнула и фыркнула достаточно громко, чтобы я услышала. Типа "я знала, что она это скажет".
— Однако ты была одной из последних, кто видел Славу. И тебя видели в компании Панацеи, — сказал Стояк.
— Я пыталась ей помочь. Поговорить с ней. Мы предложили ей присоединиться к Неформалам, поскольку она зациклилась, и ей нужно было отвлечься. Однако когда она закончила лечить Славу от кислоты Краулера, которая растворила половину её тела, она отказалась от нашего предложения помощи и от предложения Сплетницы исправить то, что она уже сделала с мозгами Славы… Сплетница знает, что произошло, хотя и я кое-что подозреваю. В следующий раз я видела её, когда она говорила с Джеком, он добрался до неё и морочил ей голову. Начался бой, я погналась за ним, и это был последний раз, когда я её видела.
— Она спятила, если ты не знаешь, — сказал Стояк. — Да, она зациклилась, это точно, но она была хорошим человеком. Она исцеляла людей, которые много для меня значили, хотя и не должна была. Вот почему я хочу узнать от тебя правду, и неважно, что Мисс Ополчение запишет в моё досье или куда отправит в патрули. Потому что Эми заслуживает того, чтобы за неё заступились в её отсутствие.
— Мне жаль, что она спятила, но это не моя вина.
— Всё закончилось очень скверно. И, знаешь ли, она забрала с собой Славу. Когда погиб Рыцарь, Виста видела его тело. Когда Левиафан раздавил Эгиду до такой степени, что тот не смог восстановиться и умер, несмотря на свою силу, мне пришлось изучить его останки, чтобы убедится в этом. Но Виктория Даллон была всё ещё жива, а нас не пустили на неё посмотреть. Только некоторые взрослые и члены семей смогли её увидеть, они отправили её в психбольницу для паралюдей, и никто из нас не смог даже попрощаться, насколько херовый был результат.
— Я не знала, и очень сожалею, — сказала я, — но я тут ни при чём.
— Хорошо. Посчитаю это как очко в твою пользу. Может, ты и старалась. Один-ноль. А что насчёт Батареи?