— Это можно устроить. Иди, — сказала она.
Он уже был в дверях, когда она окликнула его:
— … и, Сталевар, я хочу, чтобы ты выбрал уже себе человеческое имя!
* * *
Пятница, 17 июня, 2011 г., 18:01
— Нахуй всех! Нахуй её!
— Лили…
— Блядь! Блядь! — Лили ходила из одного угла в другой.
— Лили, пожалуйста, не могла бы ты сесть? — спросила Джессика.
Лили остановилась, положив руки на спинку кресла.
— Ясно, что что-то произошло, — сказала Джессика. — Ты попросила меня прийти, и это совершенно точно на сто процентов нормально, но я не смогу тебе помочь, если ты не объяснишь, что же случилось.
— Она у них.
Сердце Джессики замерло:
— Кто?
— Кукла. Она у Рой.
— А, та Бродяга, о которой говорил твой напарник. Её ранили, или убили или…
— Переманили.
— Переманили?
— Она сменила сторону. Она наткнулась на Рой, а Баллистик неподалёку творил беспредел. Я знала, что что-то происходит. Наверное, Сплетница наебала нам мозги, или что-то вроде этого. Затем Рой разыграла доброго копа, используя Баллистика в качестве злого, внушила мысль, что если мы не согласимся с её планом, то он попытается убить нас. Она сделала Кукле предложение, от которого та не смогла отказаться.
— Власть? Деньги?
— Деньги. Двести тысяч долларов на то, чтобы друзья Куклы и семья, изуродованные Бойней номер Девять смогли оплатить пластическую хирургию. И тогда Кукла сможет пойти в школу.
— Это очень много денег.
— И она попросила Куклу уйти. И это… это разрывает мне сердце, поскольку она мой единственный близкий друг. Она больше чем… я… я не помню обсуждали ли мы это. Вы, психотерапевты СКП, все на одно лицо.
— Мы говорили об этом. У тебя есть чувства к ней.
Лили сложила руки на спинку кресла и положила на них голову.
— Ты говорила ей об этих чувствах?
— Нет. Нет, я не говорила. Я думала об этом, но сейчас я даже не могу, поскольку если это оттолкнёт её, она станет полностью, совершенно мне недоступна. Полностью на их стороне.
— Ты думаешь, эти чувства взаимны?
— Я не знаю. Иногда мне кажется, что да. А в другое время я думаю, что да, но совсем не так сильно, как мои чувства к ней. А бывает, что мне кажется, что наверняка нет. Но я не могу спросить, потому что к тому времени, как я набралась храбрости, Бойня номер Девять убила большую часть её семьи и друзей, а те, кто не погибли… были изуродованы. Блядь, мои чувства даже не на третьей странице в списке приоритетов. Я хотела заботиться о ней, помогать ей. Это то, что делают друзья.
— Так и есть. Похоже, что ей повезло, что у неё есть ты.
— И тогда прискакала Рой и… как будто проскользнула через все линии обороны.
— Каким образом?
— Я не могу даже это описать. Ты сталкиваешься с ней, и не можешь даже смотреть на неё без того, чтобы по спине не пробежали мурашки. Как когда видишь, как у кого-то что-то не то с глазом и твой собственный глаз начинает слезиться… вот только это из-за её насекомых.
— Понятно.
— А когда она говорит, то она вся такая наивная и идеалистическая. Я не понимаю, как можно говорить так наивно и так идеалистически, когда по твоему лицу ползают тараканы и пчёлы, но она говорит именно так. И ты начинаешь расслабляться, и тогда то, что она говорит, начинает иметь смысл. И в этот момент Саб… Кукла пошла у неё на поводу.
— В том, что она говорила, правда был какой-то смысл? — спросила Джессика.
— Когда я была там, мне казалось, что я понимаю, куда она клонит, я так ей и сказала. А сейчас я не знаю. У меня есть только два хороших ответа.
Лили сходила к двери и подняла рюкзак, который она принесла с собой. Она села в кресло и положила рюкзак на кофейный столик.
— Что это? — спросила Джессика.
— Это то, что позволит мне определить, кто прав.
— И в чём заключаются эти два ответа?
— Либо право моё чутьё, которое говорит, что Рой скармливает нам информацию, которую приготовила Сплетница, чтобы наебать нас… либо Рой права.
— А в этом рюкзаке есть ответ?
— Есть.
— Можно? — Джессика наклонилась вперёд.
— Нет.
Джессика замерла.
— Я ведь могу сказать нет, верно? Вы не имеете право проверять мои вещи.
— Ты можешь, — Джессика откинулась назад. — И я не буду их трогать. Что ты собираешься делать?
— Я не знаю, — ответила Лили. Её глаза стали влажными. — Это не важно. Это не изменит того, что случилось с Куклой. Её выбор не изменится.
Слёзы капали и Лили вытерла их рукавом.
— Блядь, как глупо. Я сражалась с Левиафаном, сражалась против Бойни номер Девять, и вот от чего я схожу с ума. Сейчас мне ничего не хочется, кроме как сбежать домой. Сбежать домой и спрятаться.