— Оставь Стеф в покое! — проревел жирный клон.
Слова застали меня врасплох, кроме того, я не ожидала, что он видел нападение. Он рванул вперёд, и я быстро попятилась, поворачивая к нему оружие.
Но он направлялся не ко мне. Он присел возле "Стеф", возле одноногого клона женщины со смертельной раной на шее.
— Ты что, беспокоишься за неё? — спросила я.
— Это Стеф, — сказал он.
— Я… что? — ход моих мыслей был прерван рычанием Бентли, который сражался с клонами. Один из них попытался вырваться и напасть на меня, но Бентли догнал его и сбил передними лапами с ног, словно кошка, преследующая мышь.
— Это Стеф. Это Стеф. Конечно, я беспокоюсь за неё. Ёбаные насекомые! — он взмахнул рукой, словно пытаясь ударить рой, оттолкнуть его. Его руки обняли клона Стеф.
Я придержала атаку насекомых, оставляя на его теле достаточно, чтобы отслеживать его движения. Я не знала, стоило ли начинать разговор, но совесть не позволяла мне промолчать:
— Но… что на счёт той, которую она била? Ты не переживаешь о настоящей Стеф?
— Она презирала меня. Смотрела свысока, потому что я был жирный. Пошла она на хуй! — выкрикнул он с такой силой, что насекомые чувствовали капельки слюны, вылетающие из его рта.
— Но это всё та же Стеф.
— Сука. Отшила меня. Сказала, что мы можем быть друзьями, но не парой. Сука! — сказал он.
Он опустил мутанта-Стеф на землю, сжал и расслабил кулак:
— Чтоб она сдохла. Чтоб ты сдохла, за то, что убила Стеф.
— Зачем это делать? Зачем нападать на людей?
— Я солдат, — ответил он, его слова были пустыми. — Вот кто я.
Я оценила охват его живота, просканировала роем его настолько же толстого оригинала.
— Ты не производишь впечатления солдата.
— Какой есть.
— А он… он солдат? — я указала в направлении его двойника.
— Нет. Жирный ублюдок никогда не сможет стать солдатом. Убить его. Засунуть пальцы в его брюхо и рвать, пока он не сдохнет. Задушить его. Безвольный, прячется от мира под своим отвратительным жиром. Выбить из него жизнь. Он всё равно бесполезен. Отравляет воздух, отравляет жизнь.
Проецирует на оригинала ненависть к себе?
— А когда он умрёт? Что ты будешь делать?
Он шагнул ко мне, и мне пришлось попятиться и выдвинуть вперёд рой. Он остановился, оглянулся по сторонам:
— Убить остальных. Убить папу, и маму, и Сэмми, и кошек. Убить учителей и одноклассников, сжечь мой дом и сжечь школу. Ублюдки. Все они. Смотрят на меня свысока.
Из-за его слов накатили воспоминания — у меня случилось примерно то, что в кино называется ретроспективой. Я вспомнила себя в школьном туалете, как меня облили соком. Злая, раздражённая, выведенная из себя настолько, что готова была пойти вразнос.
Это всё, что у него осталось? Это всё чем он был?
— А когда они все будут мертвы?
— Убить остальных. Сжечь весь этот ёбаный город. Всю страну. Жечь и убивать.
— Ты думаешь, от этого станет легче?
— Нет.
— Тогда зачем? Могу я тебе переубедить?
— Нет. Я не остановлюсь. Я солдат.
— Чей солдат? Её? Ноэль? Монстра, который тебя создал?
— Нет.
— А ты? — спросила я, повернувшись к широкоплечему клону, стоящему в гуще роя.
Он не стал отвечать, а просто бросился на меня. Жирный воспользовался возможностью напасть на меня с другой стороны.
Я опять собрала вокруг себя рой, приказала насекомым атаковать противников и использовала чувства роя, чтобы уклоняться от их попыток добраться до меня.
Однако когда я пригнулась, мой бок охватила резкая боль. Я застонала и начала кашлять. Начавшийся кашель не прекращался, и это выдавало моё местоположение.
Приступ кашля лишил меня сил именно в тот момент, когда я отчаянно в них нуждалась. Случайным взмахом жирдяй угодил мне в лицо. Маска поглотила большую часть удара, я ткнула ножом в направлении клона, пытаясь попасть в грудь, нож угодил в кость, нанеся поверхностное повреждение.
— Сука, ёбаные насекомые! — завопил он, очевидно не осознавая, что рана нанесена ножом. — Убери их!
Он снова замахнулся рукой, но на этот раз мне удалось увернуться. Я приказала насекомым вгрызаться в его глаза, заползать в рот и нос, чтобы перекрыть дыхание. План удался, клон боролся с насекомыми, и я сумела отступить назад. Но всё моё тело сотрясалось от едва сдерживаемых спазмов. В попытке побороть их я встала на одно колено. Мне не хватало дыхания, и если бы он снова попытался меня ударить, я не смогла бы увернуться. Я пригнулась ниже, надеясь избежать случайного удара.
Широкоплечий подступил ближе, его щёки были покрыты кровью и жидкостью из разорванных насекомыми глазных яблок. Я подавила очередной приступ кашля и полоснула лезвием ножа по задней стороне его коленки. Если бы на нём была одежда, я не смогла бы нанести серьёзной раны, но он был голый, и ничто не задержало нож.