Наконец сделал свой ход Эйдолон. Насекомые почувствовали, как воздух становится тяжёлым и влажным. Слизь высыхала, клоны спотыкались и падали.
Влажность выросла настолько, что я почувствовала, как над каждой поверхностью появился и начал клубиться туман. Над телами клонов, Ноэль и потоками слизи облака тумана были значительно гуще.
Насекомые умирали. Летающие погибали первыми. Их крылья морщились. Те, которые были ко мне ближе оставались живыми, но тоже страдали.
Обезвоживание.
— Ты убиваешь Грацию! — заорал Тектон в небо. Вряд ли Эйдолон мог слышать его со своей высоты. О состоянии Грации я могла судить лишь по его словам, она была за пределами зоны, которую могли достичь насекомые.
— Допустимые потери, — сказал Мрак. Тектон резко развернулся и посмотрел на него. Голос Мрака оставался спокойным: — Его план не работает. Сплетница сказала, что он хотел оказаться в опасности, чтобы получить усиление способностей, судя по всему, этого не произошло. У него слишком много опыта, чтобы поддаваться панике после всего, что он видел, и всего, что он делал за последние десятилетия службы. Возможно, он думает, что должен что-то сделать, что он обязан не допустить появления нового Губителя. Не дать новому чудовищу войти в мир.
— Она на нашей стороне! Она одна из героев!
— Если тебе станет легче, — сказала я. — Возможно Эйдолон полагает, что она уже мертва.
Я разместила насекомых так, чтобы различать смутную форму Ноэль на фоне тускло освещённого неба. Её плоть иссыхала и отслаивалась вместе с потоками тумана.
И всё же земля продолжала сотрясаться от её неуклонного продвижения вперёд, и вся высохшая и отвалившаяся плоть не делала её меньше, по крайней мере, с точки зрения насекомых.
Эйдолон ударил в неё гравитационным полем. Отвалилось ещё больше плоти. Я видела, что изменения были, однако края силуэта восстанавливались.
— Она не умирает? — спросила я шёпотом.
— Она регенерирует, — ответил Мрак.
Эффект обезвоживания начал действовать и на меня. Воздух был слишком сухим. Я начала кашлять и попыталась задержать дыхание, чтобы остановить следующий спазм.
Раздался звук, напоминающий взрыв петарды, и Ноэль пошатнулась. Даже с помощью отнюдь не блестящего зрения насекомых с сотни различных углов я разглядела последствия. Настоящее тело Ноэль, девушка, торчащая на верхушке монстра выгнула спину, грудь раздроблена, голова вывернута в небо. Потоки крови отмечали место, где взрыв разорвал её грудь.
Следующий удар, нанесённый сзади, разорвал её череп.
Насекомые устремились в обезвоженное пространство. Они продержатся не более минуты, но они годятся для разведки, дадут мне способность видеть. Они обнаружили Баллистика.
Он был не один. С ним был Скребок. Трикстер воспользовался грудами булыжников, чтобы телепортировать других своих товарищей поближе. Себя он обменял на Грацию и оказался посреди застывшей лужи слизи.
Я хотела заговорить, но из-за сухого воздуха закашлялась.
— Решили помочь? — спросил Мрак.
— Мы в ответе за неё, — сказала Генезис. — Мы обещали друг другу. Прежде всего, вернуться домой, чего бы это ни стоило. Но были и другие части соглашения, которые мы добавили, когда стали лучше понимать, что случилось. Среди них — вылечить Ноэль.
“Вернуться домой?”
— Мы знали, что дело дрянь, — сказала Солнышко. — Но мы обещали, что если до этого дойдёт, если мы окажемся в шаге от кризиса, мы сделаем всё, что сможем. А кризис уже начался. Так что мы действуем.
Огненный шар пылал над её головой. Шипение и треск в сухом воздухе звучали несколько иначе.
Рычание Ноэль было усилено шумом одной из её собачьих пастей:
— Предатели!
Она жива. Ей пробили сердце и мозг, и она всё ещё говорит.
— Если ты будешь здраво рассуждать, то согласишься с нами, — ответила Генезис. — Согласишься, что это правильно. Что мы не можем позволить людям страдать только ради твоей мести.
— Я не просила об этом, — сказала Ноэль.
— Я знаю, — сказал Трикстер. Он посмотрел в небо, наклонил голову, и Эйдолон исчез. Я почувствовала новое местоположение Эйдолона, он был в нескольких кварталах. Он попытался подлететь ближе, но Трикстер снова его телепортировал, удерживая героя на расстоянии. Эйдолон отключил свою неуязвимость к силам.
— Я... использую своё солнце, Ноэль, — сказала Солнышко. — Мы сожжём тебя. Всё будет кончено. Никто больше не пострадает. Ты останешься в наших воспоминаниях такой, как была. Лучше это сделаем мы.