— Элли, — позвал он, — Лабиринт?
Все припухлости на концах отростков одновременно свернулись в маленькие металлические цветы, окружавшие дверной проём.
— У неё сегодня плохой день, доктор, — ответила женщина на другом конце рации. — Так что она не слишком разговорчива. Если вы хотите что-то сказать, говорите со мной. Я — Трещина.
* * *
Трещина прислонилась к "стене". Сейчас это уже не была стена. Сила Лабиринт медленно изменяла металл, покрывая его узловатой текстурой и ветвями. Трилистник стояла рядом, одетая в облегающий чёрный кожаный костюм с зелёным клевером на груди, её рыжие волосы рассыпались по плечам, дробовик смотрел в землю. Грегор и Саламандра стояли с другой стороны комнаты, подпирая стены.
Тритон сидел на постели рядом с Лабиринт, его хвост обвился вокруг талии девушки, удерживая её от блуждания по комнате. Кровать было трудно узнать, заросли одревесневшей травы почти полностью поглотили её.
Прохладный летний бриз проникал через открытое пространство, где когда-то было окно, рассыпая по всему помещению листья и семена одуванчиков.
— Я не знаю, что она сказала вам, — выкрикнул Доктор. — Я всегда относился к ней профессионально, действовал из лучших побуждений.
— Мы здесь не ради мести, Доктор, — ответила Трещина. — Нам нужна информация.
— Я больше не работаю с лечебницей. Это было год назад.
— Я знаю, — ответила она.
— Протоколы изменились. Я не могу обойти системы безопасности.
— Лечебница меня не интересует, — сказала Трещина. — Я здесь не поэтому.
— Тогда зачем?
— Потому что мы пытались отследить людей, которые могут дать нам ответы, а вы выделяетесь. Тратите слишком уж много денег.
— Просто я хороший доктор. Это всё.
— Цифры не сходятся. Если сравнить ваши счета со счетами ваших коллег по лечебнице, вы тратите намного больше. Как раз на столько, чтобы я подумала, что у вас есть другой источник доходов.
— Ваши источники ошибаются!
— Я так не думаю. Полагаю, что кто-то платил вам за то, чтобы вы присматривали за отдельными личностями в лечебнице. Это был Котёл?
Она закрыла глаза и вслушалась. Она не заметила никаких говорящих вздохов или движений.
— Я не понимаю, о чём вы!
— Другая возможность — вы работаете на иностранное правительство. Вы шпион. Или ещё точнее, вы работали в качестве шпиона на несколько иностранных агентств.
— Посмотрите на моих соседей! Мы делаем одинаковую работу, живём на одном уровне!
— Ваши соседи в долгах, или пользуются доходами от разумно вложенного капитала. Вы — нет. Совсем наоборот. Ваши инвестиции ничтожны, и всё же у вас каким-то образом хватает средств, чтобы всё бросить и уйти в отставку.
— Нет, — сказал доктор.
— Разница между вами и другими людьми из моего списка в том, что вы действовали безрассудно. Вы показывали наличие денег. Если это заметила я, то заметят и люди, которые вам платят.
— Никто мне не платит! Ваши источники ошибаются! Я в долгах! Сотни тысяч!
— Давайте пропустим ложь и враньё, доктор Фостер. Я предлагаю вам сделку. И вы, и я, мы оба знаем, что вы не сможете поддерживать подобный уровень жизни, если ваши наниматели осознают, что вас разоблачили. В зависимости от того, кем они являются, они даже могут счесть это преступлением. Либо они оборвут свои связи с вами, либо оборвут ваше существование.
Всё большая часть дома вокруг них исчезала, уносилась ветром вместе с семенами одуванчиков. Стена, окружавшая окно исчезла, крыша была на полпути к той же участи.
— Я не… вы ошибаетесь. Эти люди, о которых вы говорите, их не существует. Я их не знаю.
— Ладно, — сказала Трещина. — Сейчас мне придётся уточнить, хочет ли человек, оплативший нашу операцию, чтобы ради необходимой нам информации мы прибегли к пыткам или убийству…
Она поколебалась и взглянула на Грегора. Он покачал головой.
— …и он возражает. Разве это не здорово?
— Господи. Я просто... доктор! Я работаю с политиками, иногда с известными паралюдьми. Иногда ко мне обращаются друзья президента. Но я просто врач! Я не шпион!
— Значит, вам не о чем беспокоиться, — сказала Трещина. — Мы уйдём и пустим слух о ваших тайных связях. Если вы чисты, то ничего не случится. Возможно, слегка пострадает ваша репутация, но влиятельный человек вроде вас легко оправится, не так ли?
— Прошу…
— Но если вы лжёте, если в подобных вещах вы всё-таки замешаны, то люди, которые платят вам не только за то, чтобы вы держали глаза открытыми, но и за то, чтобы вы держали рот на замке, будут недовольны. Я не думаю, что вы сумеете сбежать от них, просто запрыгнув в самолёт в какую-нибудь удалённую страну.