Лабиринт кивнула. Прежде чем эффект проявился, прошло двадцать-тридцать секунд. К этому времени, тоннель превратился в коридор с факелами в подставками на стенах и альковами, в которых стояли статуи.
Проход по тоннелю вызывал клаустрофобию. Трещина могла с этим справиться, но заметила, как Трилистник прижимается к Грегору. Из-за этого он двигался через тоннель значительно медленнее.
"Как хрупка цивилизация", — подумала Трещина, когда они выбралась на другой стороне. Тритон уже вскарабкался по стене ближайшего здания, чтобы получить лучший обзор.
Без сомнения, многое из увиденного было делом рук Симург, но всё равно Трещину поразило то, до какой степени всё вокруг деградировало. Окна были сломаны, растения ползли по поверхностям, невдалеке по улице лежали развалины дома. Камни потрескались, стёкла разбились, металл проржавел. Здания, машины, которые всё ещё стояли посреди улицы, выглядели так, словно были заброшены уже десятки лет, хотя прошло всего полтора года.
Всё происходило быстро. Внутрь пробрались животные, начались и распространились пожары, непогода наносила ущерб. Как только появлялся первый пролом, ветер, солнце, дождь и температура врывались внутрь и разрушение ускорялось.
Повреждение зданий открывало дверь другим изменениям. Предметы и поверхности внутренних помещений покрывались плесенью, растения запускали корни в трещины и расширяли их. Зимой то же самое делал лёд.
И всё же, так быстро, и так значительно...
Она не могла не вспомнить о том, что сказал Выверт про конец света через два года. Когда это случится — если случится — сколько времени понадобится природе после исчезновения людей на то, чтобы уничтожить все следы человечества?
— Мило, — сказала Лабиринт, когда они вышли из тоннеля. Когда она осматривалась, её голова склонилась на бок.
Трещина и Саламандра удивлённо взглянули на девушку. Обычно она не говорила в плохие дни.
— Ты так думаешь? — спросила Трещина.
Лабиринт не ответила.
— Кажется, тебе нравится другая архитектура, да?
И снова нет ответа. Трещина погладила голову девушки в капюшоне так, словно это была собака.
Грегор и Трилистник последними вышли из тоннеля.
— Всё хорошо? — спросила Трещина.
— Не совсем, — ответила Трилистник. — Зная, какой высоты стена, и какой вес над нашими головами… Даже в лучшие времени я была склонна к клаустрофобии, а сейчас далеко не лучшие времена.
— Мы нескоро пройдём здесь в следующий раз, — сказала Трещина. — Может быть, Лабиринт сможет сделать проход шире, раздвинуть его побольше, чтобы тебе было спокойней.
— Надеюсь, — Трилистник кивнула. — Спасибо.
— Мы будем искать признаки жизни, — сказала Трещина. — Если идёте без поддержки, избегайте столкновений. Для прочёсывания будем использовать построение “вертушка”. На разведку выходят четверо человек, каждый движется в своём направлении. Движемся прямо три квартала, поворачиваем против часовой стрелки, идём ещё три квартала, зигзагом возвращаемся к центру. Кто-то постоянно ждёт в середине с Лабиринт, здесь у нас будет укреплённая позиция. Чтобы никому не пришлось слишком много ходить, будем оставаться с ней по очереди.
Все подчинённые подтвердили информацию кивками.
— Сигнальная ракета, если появились проблемы или если что-то обнаружили. Оружие есть у всех?
Оружие было у всех.
— Во время первого патруля на месте остаются Грегор и Трилистник — назад никого высылать не нужно.
Через несколько мгновений Тритон, Саламандра и Трещина выбрали направления движения. Грегор и Трилистник остались на месте.
"Лучше дать Трилистник шанс прийти в себя", — подумала Трещина. Во время ходьбы её каблуки негромко постукивали.
Доктора Фостера просили присматривать за теми, кто покидал городской карантин. Каждый из них получил татуировку птицы на ладони или на руке, которая должна была означать, что данный человек попал под влияние Симург.
Эта практика была введена недавно и охватывала всего два появления Симург на территории Америки в последние четыре года. После второго нападения от этой практики отказались. Идея, что люди смогут принять дополнительные меры безопасности против тех, кто носил татуировку белой птицы, на практике вылилась в предвзятость. Пострадавшие люди не могли найти работу, подвергались избиениям, их жизни оказывались под угрозой.
Общественный резонанс мешал распространению информацию о предназначении татуировок, и проблема стала только хуже, когда противники этого подхода начали в знак протеста делать татуировки себе. Опрос, проведённый год назад, показал, что только шесть из десяти человек оказались способны объяснить, зачем нужна татуировка.