Проломив последние метры пути грубой физической силой, она ступила внутрь, сотрясая шагами пол. Дверь хранилища всё ещё была открыта и покорёжена, а единственным, что давало свет в помещении, было красное аварийное освещение.
Сплетница, сжимая поручень, стояла на металлическом мостике. Сука находилась внизу, и её окружали не менее семи собак разных размеров.
Ноэль чуяла, что к этому месту приближаются силы Протектората и Стражей. Она подумала о воспоминании, которое совсем недавно показала ей её вторая половина, о той победе на отборочных в национальный чемпионат. Она прошла точку невозврата и сейчас на неё навалятся все силы врага.
Она слегка улыбнулась. Она была почти благодарна Сплетнице, конечно, если бы только ей не хотелось так сильно отрывать той конечность за конечностью, чтобы услышать, как она кричит, чтобы стереть с лица её эту улыбочку. В любом случае, Ноэль давненько не чувствовала себя настолько собой, и всё это благодаря недавним событиям.
То, что происходило сегодня отличалось от битвы на отборочных разве только тем, что здесь подкрепления смогут появиться только через несколько минут. Сражение здесь не будет настолько долгим.
— Ну ладно, — ухмыльнулась Сплетница. Сила, с которой она сжимала поручень, выдавала эмоции, которые она пыталась скрыть. — Иди сюда и покажи на что ты способна!
Часть 19. Расплата
Часть 19. Расплата
19.01
Прозвенел школьный звонок, странно глубокий, с эхом, которое длилось и длилось без конца. Я не могла видеть через туманную дымку, закрывающую взор, но слышала, как петли шкафчиков поскрипывали в определённом ритме. То же самое происходило с плиткой пола: сотни шагов учеников, толпящихся вокруг меня, сливались, соединялись в пульсирующий ритм.
Я не удержалась на ногах. Я всё ещё была слепа, но проблема была не в этом. Всё это казалось смутно знакомым: каждый пинок был рассчитан, чтобы попасть по больному месту, чтобы вывести из равновесия, оставить в состоянии, из которого сложнее собраться, ударить в ответ или защититься.
Надо мной возвышался кто-то высокий, его сумка ударила мне по носу. Она разорвала кожу между ноздрями, и я ощутила текущую из раны тёплую кровь. Я пошатнулась и прижала руки к лицу. Кто-то на ходу влетел в меня так, словно не видел меня. Я ударилась головой о шкафчик и упала. Другая смутная тень, проходящая мимо, наступила на руку, и я услышала, почувствовала треск ломающейся кости. Боль отключила способность мыслить рационально.
Я закричала и прижала руку к груди. Я же не должна быть такой хрупкой, разве нет? Я не стеклянная, чтобы кости трескались или…
— Какая же ты жалкая, Тейлор, — пропела Эмма.
Нет. Не сейчас. Только не это.
Я услышала хихиканье Мэдисон. София молчала, и её присутствие угнетало больше всего. Я сделала с ней нечто предосудительное. Я не могла вспомнить что, но знала, что она пришла, чтобы отомстить.
Кто-то из них ударил меня, и я упала. Эмма и Мэдисон начали пинать меня по очереди, и любая попытка защититься оказывалась бесполезной. Дело было не в том, что я не знала, как драться, и не в том, что я была слепа. Всё обстояло хуже: казалось, что любое моё действие активно наказывалось.
Я протянула здоровую руку, чтобы схватить их и повалить, но на мой локоть наступили, заставляя его согнуться под неправильным углом. Я попыталась встать, но, в итоге, получила пинок в спину, и жёстко врезалась грудью и лицом в плитки пола.
Я попыталась заговорить, но получила удар ногой в горло.
И всё вокруг наполнял равномерный гул шагов и непрерывное эхо школьного звонка.
Смысл был понятен. Я должна сдаться. Мне и в самом деле следовало сдаться.
Если я не могла сделать ничего сама, возможно нужно оружие? Какой-то инструмент? Мысли были беспорядочны и спутаны, но я сосредоточенно искала, пыталась вспомнить, не спрятано ли где-то на мне оружие или какой-то инструмент.
Нет, что-то другое, у меня должно быть другое оружие, хотя инстинкт говорил, что сейчас оно недоступно, и это нормально. Я начала его искать…
* * *
На место действия смотрели тысячи глаз под тысячами углов, цвета странным образом были заменены текстурой, изображения были смазаны, однако когда они начинали двигаться, то становились необычайно чёткими.