Клон Эйдолона остановился, и Мисс Ополчение открыла огонь. К ней присоединились и некоторые другие. Эйдолон отступил и был вынужден замерцать, чтобы восстановиться от попаданий. Но всё же его броня поглощала удары. Наверное, она была лучшей, которую только можно было достать, если она была копией одежды оригинала, к тому же она восстанавливалась вместе с ним.
Затем, как и раньше, он сумел отклонить ведущийся по нему огонь в сторону. Выстрелы и лазерные залпы прекратились, потому что герои, очевидно, не хотели, чтобы он перенаправил их на Мирддина.
Мои насекомые полетели туда, неся отрезок шнура. Я привязала его к шее Эйдолона, пока он шёл к Мирддину, лежащему без сознания, но рядом не было почти ничего, к чему привязать другой конец. Я выбрала боковое зеркало машины.
Он внезапно остановился в шаге от лежащего героя, затем замерцал. Шнур упал с его шеи, как будто Эйдолона там и не было. Я выругалась про себя и снова попыталась его связать, зная, насколько бесполезно это будет в данный момент.
Вантон был единственный, кто двинулся к Эйдолону, чтобы его остановить. Он превратился в полтергейста, мусор и пыль кружили вокруг него. Он едва замедлился, когда Эйдолон отправил в его сторону порыв ветра.
Эйдолон замерцал, и в его руке появился нож с волнистым лезвием. Раньше, чем Вантон до него добрался, он схватил маску Мирддина, задрал его подбородок к небу и приготовил нож.
Его рука дёрнулась, и он выронил нож. Регент.
Мгновением позже он замерцал, рука осталась невредимой, а нож вернулся на место. Он вонзил его снизу под подбородок Мирддина.
Вантон ударил его секунду спустя, вырвав кинжал из руки Эйдолона, чтобы кромсать и бить им его самого.
Мирддин был мёртв или умирал, я не могла даже предположить, что там с Шевалье, а двое из трёх членов Триумвирата обернулись против нас. Мы быстро теряли лучших бойцов.
Девушка с красной молнией пробежала мимо меня, помогая группе героев вынести раненых. У нас осталось примерно сорок-пятьдесят кейпов, и двадцать из них были вообще не в состоянии сражаться.
Я увидела Траншею с двумя героями, она прижимала их к себе одной рукой, орудуя лопатой в другой руке, словно тростью для ходьбы.
Одним из этих героев был Стояк. Поверхность его маски треснула, открывая мягкую подкладку под ней. Другого героя, парня с покрашенными в зелёное волосами и маской-домино, я не узнала.
— Стой, — сказала я ей, — с ним всё в порядке?
— Рамус в порядке, а вот парень с часами, наверно, умрёт, — сказала она и посмотрела через плечо на клона Эйдолона. Тот оторвался от Вантона и отменял нанесённый ущерб, одну часть тела за раз.
Если его исцеление чем-то и ограничивалось, то именно этим. Его сила лечила постепенно, была слабее против обширных повреждений. Если бы мои насекомые сумели до него добраться, они бы нанесли какой-то урон, но им пришлось бы преодолеть его броню, которая выглядела так, будто была всепоглощающей, а ведь нужно было еще учитывать вакуум.
— Стояк, — сказала я, — как ты?
Он повернул голову в мою сторону. Я еле расслышала его за ветром.
— Ты всё ещё здесь.
Что это он имел в виду? Он был удивлён, что я всё ещё жива? Что я не сбежала? Я не знала, как реагировать.
— …жаждал боя. — слова долетели до меня, хотя ветер хлестал по полю битвы. На передачу слов через насекомых это тоже не было похоже. — Надеялся, что вы станете для меня испытанием…
Эйдолон. Он повторял своё прежнее высказывание, которое привело его к бою с Ехидной в одиночку, только оно было искажено, вывернуто, его изначальный смысл утрачен.
— Мне разозлить вас сильнее? Провоцировать жёстче? Я мог бы пытать вас, причинять боль вашим товарищам до тех пор, пока вы не будете вынуждены отбросить осторожность и выложить против меня всё, что у вас есть. Или мне напасть на вас по-другому? Хотите, чтобы я рассказал одну историю?
Ехидна отрыгнула ещё одну пачку клонов.
Там был один человек-кузница, двое таких же, как те, что швыряли камни в Шевалье. И ещё Александрия. Они поднялись на ноги, но не атаковали. Они давали Эйдолону возможность договорить.
— Мы основали Котёл. Триумвират. Счетовод. Уильям Мантон. Доктор. Мы продавали людям силы.
— Нет, — произнес Стояк. По толпе пронеслись шепотки.
— Будет больше людей для борьбы с Губителями, — вот та ложь, которую мы говорили сами себе. Но из-за нас появились и Сибирь, и Птица-Хрусталь. Мы создали Серого Мальчика, продав ему силы, и не смогли его остановить, когда он перешёл границу. Были и другие, множество их. Ехидна — всего лишь последняя в длинной череде фатальных ошибок.