На заднем фоне завизжала Ехидна. Она пробила себе путь сквозь толпу, но теперь боевые порядки держались. На этот раз наша сторона не была застигнута врасплох, и единственными кейпами в её досягаемости были те, которых она не могла поглотить. Остальные держались на достаточном отдалении.
В конце концов, она не была Губителем. Никого из них невозможно было бы поймать в такую ловушку, получить над ними преимущество. У них были другие особые способы давить на кейпов, полностью независимые от их собственных способностей. Бегемот генерировал бури и фоновую радиацию, у Левиафана — волны, а у Симург — её крик.
— Это был не он, — сказала Александрия, — это не Эйдолон так сказал.
— Почти что он, — сказал кейп, — Отпусти её. У тебя нет власти здесь командовать.
— На данный момент я всё ещё Шеф-директор СКП и глава отделения Протектората, следящего за вторым по величине городом Соединённых Штатов. Это не изменилось. В конце этого дня я приму все последствия, которые должна принять, но пока что я всё ещё главная.
— Твоя власть не значит ничего, если её не признают, — сказала Сплетница, глядя ей прямо в глаза. — Опусти меня.
— Я не позволю этому зайти даже на чуточку дальше.
— На тот случай, если ты не заметила, — сказала Сплетница, — дальше уже некуда. Всё уже практически сделано. Всё что остаётся — выяснить, какой фокус нам удался: полезный или чертовски полезный.
— Полезный? — спросила Александрия.
— В самом худшем случае, это будет то место, куда мы сможем скинуть Ехидну. Место, где она никому не причинит вреда.
— Или?
— Или сейчас Лабиринт разберётся, как ей с этим работать.
Дыра затуманилась, цвета обрели форму. Я видела, что Трещина, скрестив руки, стоит рядом с Лабиринт.
— Лабиринт… Эпицентр-12, — сказала Александрия.
— Ага, это она, — сказала Сплетница. — Нельзя ли отпустить моё горло?
Александрия разжала пальцы, но положила руки ей на плечи. Подразумеваемая угроза никуда не делась, просто была отложена.
— Оно глубокое, — сказала Лабиринт. У неё был слабый, словно очень отдалённый голос. — Там так много. Миры, которые я не создавала.
— Все части целого, — заключила Сплетница. — Ладно, Лабиринт. Мир, который ищем мы, вовсе не так уж глубоко. На самом деле, он почти на поверхности. Когда ты проталкиваешься к нему, это легче по ощущениям. Как дорожка, по которой уже кто-то проходил, и не раз.
— Таких два.
Я бы это пропустила, если бы не насекомые. Александрия отреагировала — напряглась и слегка выпрямила спину.
Позади нас Ехидна заревела и бросилась на окружающий её барьер льда и силовых полей.
Я повернулась к Александрии:
— Что такое?
— Я ничего не говорила, — ответила она. Её руки всё ещё лежали на плечах Сплетницы.
"А тебе и не нужно было что-то говорить", — подумала я, но не придумала, как использовать эту информацию, и не хотела никого отвлекать от происходящего.
— Смотрите, — сказала Лабиринт. — Один вот такой…
Изображение сместилось. Я, как и многие другие, сделала несколько шагов вокруг, чтобы разглядеть получше открывшийся вид. Ландшафт на той стороне отличался. Покрытые травой холмы. Побережье вдали. Видимо, так выглядел Броктон-Бей до заселения. Там были и дома, но они были коренастые, угловатые и наполовину заросшие.
Снова едва заметная реакция Александрии.
— А другой вот такой…
Другой ландшафт. Город, напоминающий Броктон-Бей, с несколько другими зданиями. Целый и невредимый. Кажется какая-то второстепенная улица, которая лежит в стороне от основных потоков. Видимо, улицы в том Броктон-Бей располагались по-другому.
— Земля Алеф, — сказала Сплетница.
Мир Скитальцев?
— Вы с ума сошли? — спросила Александрия. — Существуют запреты, договоры, союзы. Если вы откроете эту дыру на Землю Алеф, может начаться война между мирами!
— Если бы такая война была возможна, — сказала Сплетница, — она бы уже давно произошла. Существование целого другого мира с его ресурсами слишком заманчиво, чтобы упустить такую возможность. Конечно, у нашего мира в сотни раз больше чистой огневой мощи, но на их стороне не меньше атомных бомб. Это была бы война без победителей.
— Ты не понимаешь, во что ввязываешься.
— Что я понимаю, так это то, что иногда происходят случайности, и все, кто здесь находятся, согласятся, что этот конкретный межмировой портал — это случайность, потому что это сохранит мир. Кроме того, я понимаю, что только таким образом Броктон-Бей продолжит развитие. В любых других обстоятельствах люди продолжали бы попытки снести этот город, решили бы, что его слишком дорого отстраивать заново, что преступный элемент держит в руках слишком много власти. Они бы принимали закон за законом до тех пор, пока у власти не оказалась бы нужная комбинация людей, нужные шишки получили бы на лапу и Броктон-Бей был бы снесён и закатан в асфальт.