— И что-то случилось?
— Он медленно отдалялся, всё больше и больше. Всё чаще имитировал улыбку, становился всё раздражительнее, всё безрассуднее. И вот в один день он покончил с собой.
За углом какие-то дети, играя, вопили и кричали. Один мальчишка кидался в другого шоколадными драже. Жертва кричала от боли.
Насекомые пронеслись над мальчиком с конфетами и оба застыли. Они начали оглядываться, пытаясь меня разглядеть. Когда им это не удалось, они, забыв о драке, сбежали в ближайший проулок.
— Сожалею, — сказала я.
— Я тоже, — вздохнула Лиза. — Я так долго пыталась разгадать это, но не смогла. Можно представить, что знаменитый спортсмен скрывал, что он гей, но дело было не в этом. Что-то другое. Позже я рассказала семье, что что-то замечала, и они начали винить во всём меня. Они горевали, но это их не извиняет, не так ли?
Я покачала головой.
— Называли меня дурой, идиоткой. — Лиза посмотрела в сторону. — Это стало невыносимо, как будто я была в скороварке. Куда бы я ни пошла, всё напоминало о нём, и всегда было это чувство, будто все знали, что я подозревала что-то и никому не сказала, ничего не сделала, чтобы помочь. Думаю, триггер произошёл во сне, когда я металась и ворочалась в кровати, и мне всё это снилось. И потом — бам! — я просыпаюсь и начинаю узнавать всякое, а побочные эффекты в виде мигрени меня просто убивают, Возможно, если бы я раньше догадалась, что это суперспособность, я бы скрывалась получше, но мой папа догадался. Сразу сделал полный разворот. Наигранная привязанность, сокрытие своих чувств — всё для того, чтобы я использовала свою силу ради семейной выгоды.
Лиза пожала плечами.
— Я и раньше замечала слишком много плохого, даже до получения способности. Но видеть ещё больше? Понимать, что люди притворяются, когда всё остальное так и осталось ненормальным после самоубийства Рекса? Это было слишком. Я взяла у родителей больше денег, чем следовало, и сбежала.
— И в итоге тебя нашёл Выверт.
Она кивнула.
— И в итоге я нашла тебя. Я лишь только взглянула на тебя и сразу ухватила суть происходящих событий. Мне было несложно заметить, что тучи сгущаются вокруг тебя, как недавно вокруг Рекса. Может быть я изо всех сил пыталась спасти тебя, потому что не смогла спасти его.
— Раньше ты говорила, что не можешь обсуждать со мной проблему, потому что я сама была проблемой.
— Я увидела это, когда ты нажала спусковой крючок и прикончила Выверта. Ты спасла Дину, и, как ты сказала, поплыла по течению. Но ты нашла себе новую цель. Ты смогла сражаться с Ехидной. Спасти город. А я? Когда ты застрелила Выверта, я поняла, что на этом всё. Я помогла тебе выбраться из ловушки отчаяния, в которую когда-то попал Рекс. Не знаю, ведёт ли дорога, на которую я тебя вытащила, к добру или к худу, но моя задача выполнена.
— Но зачем быть безрассудной? Зачем рисковать?
— Потому что я делала то, что должна. Я помогала тебе и всё равно чувствовала себя как глупый самовлюблённый маленький ребёнок, который позволил своему брату умереть. Это было бессознательно, но, кажется, я чувствовала, что нужно повышать ставки. Выкинуть что-то драматичное. Доказать, что даже рядом с такими безумно умными кейпами как Трещина и Александрия, я всё равно была “самым умным человеком в комнате”.
— И ты чувствуешь себя “самым умным человеком в комнате”?
Она глядела на панораму города.
— Может быть… возможно, когда стартует межмировая торговля. Можешь себе такое представить? Ты и я — большие шишки? На нас будет смотреть весь мир.
Я соскочила с ограждения и, обогнув Атланта, подошла к Лизе. Я обвила её руками, и она ответила на объятия.
В моём кулаке были смятые бумажки.
Удалённая интерлюдия 19.xxx (Забытые)
Примечание Вилдбоу: эта интерлюдия больше не канон, однако события, лежащие в её основе — кроме плохо продуманного злодея — более или менее верные, и намеки об этом ещё встретятся по ходу сюжета.
* * *
Пыль от бетона и почвы ещё не осела. Ноги Ехидны подогнулись под весом рухнувшего потолка, но она продолжала стоять.
“Глубокий вдох. Сосредоточиться. Мне нужно выжить”.
Она удивилась, что у неё есть чувство самосохранения.
Света почти не было: горела лишь пара лампочек на дальнем конце подземного комплекса. Из-за этого было практически невозможно понять, как обстоят дела с потолком, и не рухнет ли он с минуты на минуту. Она могла только надеяться на удачу и попытаться добраться до единственного безопасного места: щели под огромной тушей Ехидны.
Она пыталась цепляться ногтями, её руки и ноги скользили по залитому слизью полу в попытках доползти до единственного защищённого места посреди разваливающегося здания. Голова и одно из плеч были слишком тяжёлые, из-за чего она спотыкалась и шаталась при попытке встать. Ей приходилось волочить голову по земле, чтобы двигаться быстрее.