— Ты Сплетница, — Птица-Хрусталь громко произнесла вслух пришедшую только что мысль.
— Почти, — ответила клон.
— Тогда ты должна знать, почти-Сплетница, что я провела слишком много времени в компании монстров, чтобы бояться слов.
“Перебила. Пытается тщательно подбирать слова. Напускная смелость, блеф, пытается отвлечься. Боится”.
“Работает”.
— Т-тогда игнорируй м-меня. Ты… начнётся обезвоживание, голод, будешь медленно сходить с ума. Хуже всего то, что тебе н-нельзя будет спать. Нужно постоянно использовать силы, поддерживать барьеры. Будить себя, когда будешь чувствовать, что вот-вот уснёшь.
— Думаю, я тебя всё же убью.
— И когда ты умрёшь, это будет б-безобразная смерть. Ты обделаешься под себя. Когда тебя раскопают, они увидят тебя такую, раздавленную, вся… вся задница в дерьме.
“Практика помогает. Говорить становится проще”.
Птица-Хрусталь сдвинулась, бесчисленные стеклянные осколки, из которых состоял её костюм, с шаркающим звуком терлись об пол.
— Ощущения будут, конечно, не как от убийства реального Неформала, но и плохая копия сойдёт.
— И тогда ты умрёшь одна, сху-сходя с ума от недостатка сна и воды, покрытая дерьмом и рвотой, хныкая, как маленький р-ребёнок! — клон перешла на крик, почти рычание.
— До этого не дойдёт.
— С-самоубийство? Сеппуку? Всё едино. Грязное тело в темноте, с задом, покрытым засохшим д-дерьмом. Птица умрёт под землёй, а люди, которые выкопают тебя, будут с-смеяться. Смеяться над тем, как низко Птица-Хрусталь пала.
— А есть варианты?
“Убедить её, надавить сильнее”.
— Ждать. Т-только представь. Представь, как они разгребают завалы, чтобы убедиться, что не осталось выживших. И находят тебя, как ты сидишь, скрестив ноги, спокойная в смерти, внутри этого стеклянного убежища. И меня на земле, сломанную, отвратительную, в панике, покрытую дерьмом и кровью. Это оставит вп… впечатление. Газеты, новости.
— Намекаешь на то, чтобы я показала превосходство над тобой.
— И потом они будут говорить: п-помнишь Птицу-Хрусталь? Все те сюжеты по телевидению, какие разрушения ты несла. О том, сколько людей ты ранила и убила. Восхищаться тобой, конечно же. Ненавидеть. Но тебя запомнят. Не как п-посмешище, а как что-то большее… большее, чем человек. Твоя команда услышит об этом и запомнит тебя.
— Они стали причиной такого конца.
— Это... вот это конец, Птица-Хрусталь, — сказала клон. — Выхода нет. Вопрос только в том, как ты хочешь уйти.
— Это всё уловка.
“Утверждение, эмоции, тон. Она знает”.
— Да, — признание ничего не изменит.
— Но ты, как и я, не можешь отсюда выбраться. Пытаешься выиграть время.
— Да. И б-безопасность. Ранишь меня, нарушишь слово — и мы оба будем знать, что ты проиграла.
— Не буду ничего обещать. Ты пока жива, потому что развлечения стоят больше, чем потерянный воздух. И ты не во всём ошибаешься. Это создаст интересный образ. Достойный уход. На это я согласна.
“Тебе пришлось согласиться”, — подумала клон.
— Отлично, — ответила псевдо-Сплетница. Она передвинулась, садясь напротив Птицы-Хрусталь.
“Она не отрицала, что опоры простоят даже после её смерти. Тон, эмоции, подбор слов. Значит, убийство Птицы-Хрусталь не станет для меня суицидом”.
Клон улыбнулась. Осталось только дождаться удобного случая.
* * *
— Из одной ловушки в другую, — нарушил тишину голос Птицы-Хрусталь.
”Количество потраченного воздуха, капанье воды. Сорок три минуты с нашего последнего разговора”.
То, что Птица-Хрусталь заговорила первой, было очередной маленькой победой клона.
— Из рабства в клетку, — ответила клон.
— Быть погребённым заживо, без сомнения, одна из ужаснейших пыток, какие когда-либо приходилось испытывать смертному, — процитировала Птица-Хрусталь.
— Ужаснейших, — эхом отозвалась псевдо-Сплетница.
— Эдгар По.
“Эдгар По, похороненные заживо. “Преждевременное погребение”.
— Преждевременное погребение, знаю, — ответила клон. Во время тишины она разрабатывала губы, и её речь заметно улучшилась. Однако ей всё ещё нужна была концентрация, и если её потерять, язык заплетался.
— Маленькая умная мерзость.
Клон улыбнулась. Она размышляла, как разберёт её по частям. Морально, физически. “Я сломаю тебя и буду наслаждаться этим”.
— Так много гордости вложено в культуру и знание к-классической литературы, — проговорила псевдо-Сплетница.