Больше всего её пугало смутное понимание, что каждое из этих событий влекло за собой последствия. Множество нападений, происшествий, больших и маленьких катастроф, отпечатывались в попавших под удар людях. Самые значительные и самые страшные удары уничтожали, стирали личность человека, превращали его в жалкую тень, обречённую заново учиться жить.
В минуту отчаяния Эмма сражалась так, словно борьба могла помочь ей избежать судьбы Тейлор. Тем не менее, она проиграла. Это было невыносимо. Она ненавидела себя.
Она осматривала прохожих в поисках людей, которые смотрели на неё с осуждением. Она не нашла ни одного явно осуждающего взгляда, но не могла избавиться от мысли, что такие люди там были.
— А ты рисковая.
Она почувствовала, как желудок подскочил к горлу, и начала разворачиваться, представляя стоящую у неё за спиной девушку-азиатку с тенями на веках.
Она ошиблась. Девушка была темнокожей, стройной, с длинными прямыми волосами. Взгляд у девушки был жёсткий и пронзительный.
— Рисковая? — Эмма не могла представить менее подходящего слова.
— Раз вернулась. Ты либо хочешь отомстить, либо ищешь меня. Это единственные причины, по которым ты могла прийти. Или всё сразу, смотря насколько ты надломлена.
Эмма открыла рот, затем закрыла. Внезапно до неё дошло. Это была та самая девушка в чёрном плаще.
Она задала вопрос, ради которого с таким риском искала незнакомку:
— Почему… почему ты просто смотрела? Ты ведь видела, что я в беде, но ничего не сделала.
— Я хотела увидеть кто ты.
Наверное, неделю назад Эмма пришла бы в ужас, оскорбилась бы от одной идеи, что просто ради ответа на такой вопрос эта девушка позволила ей страдать и подвергла её жизнь риску. Теперь же, как ни странно, она почти могла её понять.
— Кто я?
— На свете есть два типа людей. Те, кто, переживая неприятности, становится сильнее, и те, кто становится слабее. Люди первого типа обычно выбиваются наверх. Бывают взлёты и падения, но, в конце концов, они побеждают.
— И кто же я? — снова спросила Эмма.
— Ты ведь здесь, верно? — девушка улыбнулась.
Эмма не знала, что на это ответить. Она замолчала, хорошо понимая, что хотя идущие мимо прохожие и могли услышать обрывки их разговора, но не должны были понять ничего важного.
— Я хочу быть тем, кто сильнее.
— Я не беру напарников, и не вступаю в команды.
Эмма кивнула. Она не нашла, что ответить.
Вторая девушка некоторое время изучала её, и, похоже, пришла к заключению.
— Это философия, способ смотреть на вещи. Можешь считать, что мир… как это называется? Только либо одно, либо другое?
— Полярный?
— Да, мир полярный. Но разделённый не на чёрное и белое, а на победителей и проигравших. На сильных и слабых, добычу и хищников. Последнее мне, вроде как, нравится, вот только я — охотница.
Эмма вспомнила легкость, с которой девушка расправилась с бандитами.
— Могу представить.
Девушка улыбнулась:
— И ты никогда не должна забывать самый главный вопрос — тот самый вопрос, на который ты сама даёшь ответ. Кто ты: тот, кто выжил или жертва?
— А в чём разница?
— На нашей грубой, жестокой, маленькой планетке самыми сильными становятся именно выжившие.
* * *
Эмма встала из-за кухонного стола, зная что на неё смотрит вся её семья.
Проблема была лишь в её голове.
Три недели назад, она не могла себе представить, что сможет снова жить нормально, сможет перестать бояться.
Возможно, правильнее будет сказать, что страх не исчез, она просто не выражала его. Притворялась до тех пор, пока это не произошло на самом деле.
— Ты идешь на улицу? — её сестра не смогла полностью скрыть нотку удивление в голосе.
— София зайдёт, — сказала Эмма.
Хочется просто забыть, всё что случилось, оставить позади, двигаться дальше.
— Тейлор вернулась из лагеря сегодня утром, — сказала её мать.
Эмма замерла:
— Хорошо.
— Она, возможно, заглянет.
— Ладно.
Не в силах совладать с раздражением, Эмма торопливо собрала посуду и сложила её в раковину.
— А если она придёт, когда тебя не будет?..
— Я с ней поговорю, — сказала Эмма. — Не переживай.
Она вышла в прихожую, остановилась возле зеркала, чтобы расчесаться. Она подстригла волосы, чтобы укороченная прядь не выделялась.
Она с нетерпением ждала пока они отрастут, и можно будет стереть ещё одно воспоминание о моменте слабости и унижения, забыть о том, насколько близко она подошла к смерти или увечью. До тех пор, это было очередным напоминанием о мерзости, о которой ей хотелось забыть.