Когда она натянула туфли и вышла, София уже ждала снаружи.
— Привет, линчевательница, — улыбнулась Эмма.
— Здорово, выживальщик.
Она заметила приближение Тейлор, сильно загоревшей, до сих пор одетой в ярко голубую футболку с логотипом летнего лагеря, сандали и шорты. Это только усиливало общий детский вид. Тощие как палки руки и ноги. За немного старомодными очками глаза казались чуть больше, чем следовало. Длинные тёмные волосы заплетены в две неровные косички, в одну из которых были вставлены несколько цветных лент в стиле "браслета дружбы". Нескладную внешность подчеркивала широкая простоватая улыбка. Только её рост выдавал настоящий возраст.
Она выглядела так, как тогда, до смерти матери. Будто ей девять, а не тринадцать.
— Это ещё кто, блядь, такая? — пробормотала София.
Эмма не ответила. Она смотрела, как Тэйлор заходит в ворота перед домом, и идёт по дорожке к лестнице, где стояли они с Софией.
— Эмма!
— Ты кто такая, чёрт побери? — спросила София.
Улыбка Тэйлор погасла. На лице отразилось замешательство.
— Мы друзья. Мы уже очень давно дружим с Эммой.
София ухмыльнулась:
— Серьёзно?
Эмма подавила желание съёжиться: — “Чтобы это стало правдой, вначале нужно притвориться”.
— Серьёзно, — повторила Тэйлор. Между бровей появилась небольшая складка. — Что происходит, Эмма? Я давно тебя не слышала. Твоя мама сказала, что ты не брала трубку?
Эмма замешкалась.
Просто поговорить с Тэйлор, объяснить было…
Тэйлор ей посочувствует, будет слушать всё, что она скажет, непредвзято оценит все мысли и эмоции, разделит все тревоги. Но даже мысль об этом была для Эммы невыносимой.
Хотя будет также и дружба. Поддержка. Достаточно было потянуться и взять.
— Мне нравится твоя стрижка, — прервала молчание Тейлор, улыбаясь и разговаривая так, словно она не могла сдержаться. — Тебе удаётся круто выглядеть с любым стилем волос.
Эмма закрыла глаза, потратив мгновение на то, чтобы собраться с мыслями. Затем она улыбнулась в ответ, хотя и не так широко. Она чувствовала, как на неё смотрит София.
Она спустилась на одну ступеньку, положила руку на плечо Тейлор. Та хотела обнять Эмму, но замерла, когда рука Эммы остановила её, не позволяя подойти ближе.
— Ступай домой, Тейлор. Я тебя не приглашала.
Она заметила, как погасла улыбка на лице Тейлор. Остался только след, дрожащая тень веселья:
— Раньше… раньше это не было проблемой. Прости. Я просто была так рада увидеть тебя, мы несколько недель не общались.
— На это были причины. Это просто был способ разорвать связь, от которой я уже давно хотела избавиться.
Вот к этому всё и шло. Последняя тень улыбки исчезла с лица Тейлор:
— Я… что? Почему?
— Ты думаешь, это было так прикольно? Проводить с тобой время последний год? — она так легко находила слова, то что она хотела сказать, не было точным отражением действительности, скорее это было выражением давно сдерживаемых переполняющих её чувств. — Я уже давно хотела разорвать нашу дружбу, ещё до того, как твоя мать сыграла в ящик, просто не находила повода. И потом тебе позвонили, ты ходила вся такая подавленная, и я решила, что если скажу тебе правду, ты что-нибудь с собой сделаешь. Знаешь, я не хотела брать на себя такую ответственность.
Удивительно, с какой лёгкостью она произносила эту полуправду.
— Значит, ты лгала мне, вешала лапшу на уши?
— Я лгала себе больше, чем лгала тебе.
— Пошла к чёрту, — огрызнулась Тейлор и повернулась, чтобы уходить, но София поставила ей подножку. Тейлор споткнулась, и чтобы не упасть, ей пришлось схватиться за калитку.
Тейлор обернулась, удивлённо распахнув глаза, словно с трудом осознавая поступок Софии и то, как безучастно стояла и смотрела Эмма.
Затем она убежала.
— Полегчало? — спросила София.
Стало ли легче? Нисколько. Хотя Эмма не смогла заставить себя почувствовать вину или стыд, но... было как-то не по себе.
Однако негативные эмоции оказались сметены чувством нарастающего спокойствия. Одним напоминанием о старой, слабой, жалкой, дрожащей Эмме стало меньше. Ещё один шаг к Эмме новой.
* * *
Телефон Эммы завибрировал. Она вскочила с кровати, сдержав недовольный вздох.
Как можно тише она вытащила из-под кровати коробку, оделась и спустилась вниз.
Отец сидел за кухонным столом. Глаза округлились, он встал.
Она прижала палец к губам, и он замер, с открытым ртом.
— Мне нужна твоя помощь, — неуверенно сказала она полушёпотом. — Пожалуйста. Можешь… можешь не задавать пока никаких вопросов?